ЗАДЕРЖКА  ВЫДЕЛЕНИЙ

 

     На физическом уровне Natrum muriaticum задерживает воду и другие жидкие субстанции  организма. Человек этого  типа может не потеть вообще,  или же у него   потеют  только   определенные   части   тела  (например,  лоб),   или потоотделение  происходит  при  определенных  обстоятельствах  (например, во время еды). Иногда  наблюдается уртикарная сыпь или красные пятна (например, на  лице   и  шее),  являющиеся   эквивалентом  усиления  потоотделения  при повышенной физической или умственной  нагрузке. Могут  быть юношеские  угри, очень  сухая или очень  маслянистая кожа. Все это  является  ярким  примером патологической элюминации шлаков.
     Natrum muriaticum представляет собой одно из лучших средств при упорной послестрессовой аменорее (особенно при наличии позднего менархе в анамнезе), а  также применяется при  отеках вследствие скудного мочеотделения  во время беременности и при предменструальном синдроме. Natrum muriaticum назначается и   при   длительных   запорах,  особенно  сопровождающихся  депрессией  или неспособностью  контролировать  эмоции.  Наконец,   это  средство  устраняет задержку слизи (в случаях упорной и болезненной синусовой конгестии). Natrum muriaticum может также "задерживать" физическую боль, особенно головную. Эти "раскалывающие",  "пульсирующие",  "бьющие, как молотком", головные  боли  в сочетании  с   тошнотой  или  рвотой,  жжением  вследствие  пароксизма   или гипертонии, с конгестией, невралгией,  анемией, менструациями, умеренные или сильные,  однажды  появившись,  могут  длиться  день  за  днем.  Иногда  они обусловлены  перенапряжением  глаз,  что выражается  в затуманивании зрения, "мушках" перед глазами, слепоте.
     Характерное  для  Natrum  muriaticum   "застревание"  проявляется  и  в психической сфере. С юных лет впечатления человека этого типа глубоки и  хранятся  долго. С  одной стороны,  это  делает  индивидуума чувствительным к желаниям других, склонным к эмпатии, преданным в отношениях и  привязанным  к  ушедшему  детству.  Но  с  другой  стороны,  очень  часто происходит  накопление отрицательных  эмоций и печальных переживаний. Будучи не способным выразить свой гнев, Natrum  muriaticum вынужден  подавлять его, очень мучаясь  при этом. Или  же, как  библейская жена Лота,  превращенная в соляной  столб  в  наказание  за  то, что  оглянулась  назад,  он  постоянно
"оглядывается"  на грустные  события минувшего.  Natrum  muriaticum  слишком хорошо помнит прошлые  обиды, печали и разочарования. Он никогда не забывает нанесенных ему душевных травм и не прощает несправедливости Там, где другие конституциональные   типы   уже  давно  забыли   о   неприятном  опыте   или невозвратимой потере  и переключились на что-нибудь другое, неутешный Natrum muriaticum  не  способен  забыть  душевную  рану  и  постоянно  культивирует травмирующие его воспоминания: "меланхолия... не может забыть неприятностей, которые вводят в такую депрессию, что ничто не радует" (Ганеман).
     Natrum muriaticum - это также человек, который долго не может смириться со  смертью  любимого существа (Ignatia также является  подходящим средством при  внезапно постигшем горе). Эти  переживания  об  утерянной романтической любви,  страдания  от  чувства  гнетущей  пустоты  без  любимого  могут быть постоянными и нескончаемыми, длящимися подчас всю жизнь.
     Примером является королева Виктория, пятьдесят лет проносившая траур по принцу Альберту, как бы не желая простить бога за эту тяжелую утрату (иногда Natrum  muriaticum просто "тонет"  в  неприятных воспоминаниях:  "постоянное оживление прошлых огорчений  для растравления душевной раны"  (Ганеман); его могут "преследовать  или травмировать какие-либо  неприятности" (Кент). Мисс Гависхам из "Великих обманщиков" Диккенса, оставленная своим возлюбленным  в день свадьбы у дверей церкви, всю свою последующую жизнь одетая в венчальное платье,  культивировала свою  обиду в  темной,  грязной, затянутой  паутиной .комнате. Это карикатурное изображение и есть Natrum muriaticum.
     Человек  "не  может  отрешиться  от  мысленных  переживаний  по  поводу нанесения  кому-либо  вреда"   (Ганеман)  -  здесь  и  заложена  основа  его хронической  печали.  Для  Natrum  muriaticum  время  не  является  "великим лекарем",  напротив,  оно  выкристаллизовывает прошлые  обиды,  и  огорчения разрастаются  до огромных размеров,  полностью  захватывая  индивидуума. Как слепой, накапливающий  свое золото и  временами его пересчитывающий,  Natrum muriaticum накапливает печальные переживания,  периодически вспоминая их вновь. Он может   еще  больше   привязываться  к   ним  или   становиться  хроническим "меланхоликом с патологической интровертированностью" (Ганеман), пресекая в зародыше любую попытку выпутаться из этого состояния - "любовь к застреванию на прошлых неприятностях" (Геринг).

    

 

     Обидчивость Natrum  muriaticum часто уходит  своими корнями  в семейные отношения.  Гораздо   чаще,   чем  у  других  типов,   у  Natrum  muriaticum устанавливается слабый контакт с  одним или обоими родителями, что влечет за собой обиды  или  чувство  виновности.  Даже  у взрослых  людей  типа Natrum muriaticum  сохраняются   "шрамы  на  сердце"  от  неспособности   родителей правильно  понять  их  эмоциональные запросы.  "Родители  даже не  старались понять меня и никогда по-настоящему  не одобряли: все, что делалось не по их указке,  считалось  неправильным",  -  хотя  сам  Natrum muriaticum  был  не способен дать понять о необходимости одобрения и поддержки.
     Другим примером является ребенок, чьи  эмоциональные проблемы начались, когда мать  устроилась на работу. Однако, если  она находилась дома, сын или дочь внешне выглядели полными нежности или счастья. Только Natrum muriaticum так  тяжело  переживает  "предательство"  матери  или  так  чувствителен   к негативному отношению с ее стороны - ведь он не может сказать, что нуждается в  ее  внимании.  Хотя такие  обиды  на родителей  иногда  имеют  под  собой основания, Natrum  muriaticum  можно обвинить в предъявлении слишком высоких требований к ним.
     Даже  взрослый человек может продолжать жаловаться на отца  с  матерью. Женщина,  сама  уже  почти бабушка, знающая, как  трудно  растить детей, или мужчина,  удачливый  в карьере  и в семейной жизни, могут хранить  обиды  на отцовское  неодобрение,  или  на  неспособность  матери  к сочувствию,  или, наконец,  на  какие-то  неприятные замечания  с  их  стороны.  Это позволяет вспомнить все разочарования детства и сопутствующие обиды.
     Примером  незрелости  сознания у  сорокалетнего холостяка,  страдающего гипертонией (Natrum muriaticum  является одним  из лучших  средств  при этом заболевании) и серией неврозов в отношении  окружающих, является то, что  он  совершенно серьезно объяснял свою потерю веры в человечество потерей веры в Санта Клауса еще в семилетнем возрасте: "Мои  родители лгали мне, - с пренебрежением восклицал  пациент. - Как же я могу поверить им или кому-нибудь еще вновь?"
     Возможен и противоположный вариант. Часто Natrum muriaticum испытывает сильнейший  наплыв  чувств по  отношению к  родителям и  ощущение  теснейшей близости с ними.  Это ребенок, никогда не оставляющий дом  надолго (Calcarea carbonica),  или  уже  взрослый  человек,  стремящийся  поселиться  рядом  с родителями, чтобы заботиться о них в старости. Некоторые дети  этого типа не любят,  когда к ним притрагиваются. В отличие от  Phosphorus или  Pulsatilla они не хотят обнимать или целовать, так как не способны к выражению чувств в такой  форме. Фраза "Не прикасайтесь ко мне!" вызвана сложностью налаживания отношений   юного   Natrum  muriaticum  с   родителями.  Такой   вспыльчивый независимый  юнец не принимает никакой заботы  о  себе  или руководства:  он отвергает предложенную помощь и  сердится,  когда его  утешают  ("чем больше сочувствуют,   тем   хуже",  Аллен).  В   таких   случаях   родители  обычно переключаются  на  другого  ребенка,  более восприимчивого  к  ласке,  более послушного и поэтому более привлекательного для них. Таким  образом,  потеря эмоциональной связи с родителями, проявляющаяся чаще во взрослом возрасте, у Natrum  muriaticum  может возникнуть раньше. Он  ведет  себя  так, чтобы его оставили в покое, и родители вынуждены подчиниться.  Показателем сложности и неоднозначности характера  Natrum  muriaticum  является то,  что,  отвергнув внимание, он необычайно сильно  страдает от этого. Подобная  ситуация никому не приносит удовлетворения.
     "Трудный", а чаще считающий трудной саму жизнь, Natrum muriaticum может превратиться   из  мягкого,  послушного  ребенка   в  угрюмое,   несчастное, своенравное создание из-за реального или воображаемого  невнимания родителей или  из-за их  неправильной, на  его  взгляд, реакции на его  поведение. Это проявляется во внезапных резких  вспышках раздражения, несмотря  на  попытки самоконтроля  (вспышки  гнева по  пустякам). Врач  может узнать этот тип  по нежеланию  смотреть  в  глаза,  отвечать  на  вопросы,  опущенному  взгляду. Лекарство в высоких разведениях может дать потрясающий эффект  - ребенок сам начинает ловить  взгляд,  появляется  открытая,  а не  вымученная  улыбка  и радостное настроение.
     Иногда   патологические   черты   Natrum   muriaticum  зарождаются   от соревнования  с  другими   детьми  в  семье.  Ребенок,   ранее  довольный  и счастливый,  начинает  отставать в интеллектуальном  развитии,  портит  свою речь, когда чувствует, что младшие братья хотят догнать его или желают приобрести благосклонность родителей. "Медленное овладение  речью"  (Кент) является весомым  показанием для назначения Natrum muriaticum,  отражая общую  неспособность  этого типа к  простому  выражению чувств.
     Другие  конституциональные  типы в  подобной ситуации  могут  в  равной степени испытывать  ревность и уныние,  будут бороться за внимание, спорить, интриговать  или же научатся  делиться,  идти на  компромиссы - но  в  любом случае найдут  выход  из положения. Natrum muriaticum в отличие от них будет стараться преодолеть трудности, становясь  сверхпослушным и внимательным. Он так  чувствителен  к  неодобрению,  так нуждается  в  доверии  и так  боится пренебрежения родителей,  что часто  даже не  в состоянии признаться им, что боится спать в темноте один или что намочил  в школе штанишки. Благосклонный же взгляд взрослого вызывает желание поступать так, как хотят старшие. Когда родители   или  учителя  описывают   ребенка  как  сверхсовестливого,  очень тревожного, избегающего причинять неприятности окружающим, первым средством, о котором надо подумать, будет Natrum muriaticum.
     Если  таким  поведением достигается успех, Natrum muriaticum все  равно может затаить обиду. Если успеха нет - обиды сублимируются  и достигают чуть ли не вселенского масштаба.
     Пациент обычно является старшим и  наиболее уязвимым ребенком в  семье, на котором  родители  постигают трудную  науку воспитания,  на котором лежит большая  часть  ответственности и который  часто  вынужден прокладывать свою дорогу в жизни самостоятельно. Он обычно обладает трезвым взглядом  на вещи, прекрасно  ощущает  взаимоотношения в семье,  однако  чаще всего не способен уладить   внутрисемейные   стрессовые  ситуации.  Natrum  muriaticum   очень чувствителен к ссорам и скрытой  враждебности  (как  и Phosphorus,  он может даже заболеть от этого) - "головная боль от всплеска эмоций" (Кент). Поэтому это  средство назначается детям и  взрослым, пережившим или  переживающим  в данный момент травмирующий развод.
     Если  Natrum  muriaticum  не  находит причины для  душевных страданий в семейных  отношениях, он  может "застревать" на других  событиях  детства  - через годы  проносит несправедливость  сверстников,  придирчивость школьного учителя, глубокую обиду  на члена  семьи, уклонявшегося  когда-то  от  своих обязанностей. Большая часть всего этого относится к повседневным неурядицам, которые   Natrum  muriaticum  превращает  в  сильные  эмоциональные  травмы, постоянно перерабатываемые в сознании и никогда не забывающиеся.
     Можно  говорить  ему:  "Оставьте  горе  в  прошлом!  Не  оглядывайтесь! Забудьте,  похороните  страдания и  простите  недругов!", но  такова  натура Natrum  muriaticum, что  выбросить  из памяти,  забыть он  ничего не  может. Лечебным эффектом после приема этого препарата может явиться то, что пациент научится прощать.
     Все  особенности  данного  типа  - неспособность к преодолению  обычных жизненных  трудностей,   привычка  "застревать"  на   старых  неприятностях, нелюбовь  к утешению  - позволяют  заподозрить,  что  он подсознательно ищет травмирующие  ситуации. Здесь уместно  вспомнить отрывок  из комедии Родо, в котором говорится,  как  жители болота  Окепрекопес  ходили по следам  своих мнимых врагов, пока (с типичным для Natrum muriaticum оттенком мрачности) не осознали,  что  движутся они  по  кругу,  ступая в свои собственные следы, и воскликнули: "Мы нашли врага - это мы сами!"
     Следует  заметить,   что  Natrum  muriaticum  годится   не  только  при воображаемых  трагедиях,  но  является  бесценным  средством  при  настоящем "глубоком горе" (Кент), печали и одиночестве  от  потери или  после ссоры  с любимым или другом, при разводах,  алкоголизме родителей,  холодности  с  их стороны, сексуальных проблемах. Natrum muriaticum  - один из  наиболее часто употребляемых препаратов для  эмоционально  травмированных  детей  (или  для родителей, чей ребенок умственно неполноценен и является обузой), для людей, видевших  в  жизни  мало   хорошего,  для  любящих  совестливых   родителей, страдающих  от   неблагодарности   своих  отпрысков,  для  лиц,   испытавших предательство  возлюбленных или не имеющих  возможность  расторгнуть немилый брак,   терпящих   чужую  грубость  или   безответственность.   Хотя  другие конституциональные  типы также  могут  испытывать  серьезные  физические или душевные  страдания,  они  не  будут  выглядеть  столь трагично, как  Natrum muriaticum.  Для  иллюстрации  вышесказанного приведем  два примера:  первый относится к Natrum muriaticum, второй - к Lycopodium.
     Склонный  к   патетике   джентльмен  средних  лет  с  невропатическими проявлениями обратился за помощью к врачу-гомеопату  из-за сильных мигреней, требующих  приема  больших  доз  аспирина.  Найти  причину  его  недомогания оказалось  не  столь  сложно. Он вырос во  Франции  во время  второй мировой войны. Родители  мальчика  были участниками Сопротивления.  Для безопасности ребенка они оставили его в крестьянском  доме. В эти трудные годы и начались головные боли,  которые  не  прекращались в  течение тридцати  лет,  как  не исчезала  и  обида   на  несчастную   судьбу  и   пренебрежение   родителей. Потребовалось много месяцев гомеопатического лечения (в основном  Jfatrum muriaticum), чтобы  душевная рана почти затянулась, а  головные боли исчезли.
     Другой пациент, оказавшийся во время войны точно в таких же условиях, но вынесший гораздо больше невзгод (вынужденный  долго скитаться  по стране, добывать  себе пропитание и ночевать в заброшенных  сараях), при обращении к врачу жаловался на расстройство  деятельности желудочно-кишечного тракта, но в остальном выглядел вполне благополучно. Возможно, благодаря своей  меньшей эмоциональности он мог рассказывать о своем детстве  хладнокровно и довольно объективно: "Отец  с матерью были настоящими идеалистами  - они считали свои дела более важными, чем судьба  их ребенка. Возможно, это было правильным  - ведь  их деятельность спасла жизни многих людей и  помогла выиграть войну. Я же  выжил,  и это  тоже  прекрасно. Сейчас  моя  жена (жалуется,  кстати, на холодность мужа) мне очень помогает".

    

 

     С другой стороны, Natrum muriaticum может быть  для себя злейшим врагом из-за вхождения  в специфическое эмоциональное  состояние или  же впадения в депрессию, через которые, как в кривом зеркале, видит и оценивает окружающую действительность.  Следствием  такого  видения   мира   является  мрачность, подразумевающая собой не только изолированность, скуку и уныние, но и полное отсутствие жизнерадостности ("печаль - уныние", Ганеман). Это происходит  не столько   от   негативного   восприятия   или    пессимизма,    сколько   от сверхчувствительности к  отрицательным моментам жизни. Ниже приводим примеры этой черты Natrum muriaticum.
     Яркая радостная цветущая весна, когда вся  природа вновь  возрождается, вызывает  у  Natrum  muriaticum  не  только ухудшение  физических  симптомов (Lachesis,   Sulphur),  но  и   упадок  духа  (по  Кенту,  лекарство  должно применяться   в   более  высоких   разведениях).  Вопреки  всей   окружающей обстановке,  пациент охвачен унынием и не  может ощутить  душевного подъема. Было  ли это  декадентской  позой  или искренним настроением, но  символисты конца  девятнадцатого века выражали чувства Natrum muriaticum,  провозглашая прелести весны обманом, порождающим неосуществимые надежды. Они считали, что весна,  напротив,   должна  напоминать   о   бренности  и  кратковременности человеческой жизни.
     Теплое  солнышко, символ  жизни  и  роста,  часто является  для  Natrum muriaticum источником страданий, истощая и опустошая его. Солнечные лучи,  дающие  миру тепло и энергию, не  идут на пользу Natrum muriaticum ("ухудшение от пребывания  на солнце", Кент). Они плохо влияют на  его  кожу  и  глаза, а тепло солнца  ухудшает общее  самочувствие  ("чувство слабости",   Геринг),  вызывает  головные   боли   (Lachesis,   Pulsatilla). Символически  и  мифически  Солнце  связывают  с  энергией  и  эмоциями,  и, определенно, его пульсирующая энергия поражает  самые  уязвимые места Natrum muriaticum, что  выражается  в слабости, чувстве жжения, истощении. "Солнце, давая  высший  стимул  жизненной  активности,  предъявляет  слишком  большие  требования  к  привыкшему быть  изолированным Natrum muriaticum"  (Уитмонт). Пациент  чувствует  себя  лучше  при  переменной облачности. Некоторые  даже  предпочитают пасмурную погоду,  особенно  для  занятий умственным трудом (не путать с  улучшением  Nux  vomica и  Causticum  в сырую погоду). Целый  ряд симптомов, в  том  числе умственное  и общее состояние, улучшаются от холода (по  этому признаку Богер поместил Natrum muriaticum  на третье  место после Lachesis и Gelsemium), а также от холодной воды (Берике).
     Вместо   бодрости  и  внутренней   свежести  Natrum   muriaticum  после пробуждения угрюм и не  хочет начинать новый день ("очень плохое  настроение по  утрам",  Геринг, "восход не вызывает  желания жить заново", Уитмонт). Он усталый  и медлительный:  ребенок не хочет  идти  в школу,  а  взрослый – на работу, хотя оба там  получают удовольствие. У Natrum muriaticum могут  быть утренние и  дневные головные боли, усиливающиеся  от  10 до  14 часов, когда солнце в зените, и ослабевающие только  на закате. Вечером Natrum muriaticum восклицает: "Вот я и умудрился прожить еще один день. Теперь можно отдохнуть до завтра". Симптом  "на рассвете хуже, чем на закате" является  характерным для   патогенеза  Natrum  muriaticum   (Medorrhinum).  Однако,  несмотря  на вышесказанное, "усиление боязливых  предчувствий  к вечеру" (Ганеман)  также характерно для этого типа, особенно при более травмированной психике.
     Природные  условия  могут  служить  как повреждающими факторами, так  и источником радости. Чувствительность Natrum muriaticum временами так высока, что даже легкое дуновение  ветерка  или накрапывание дождя, не говоря уже  о внезапном попадании в холодную  или соленую  воду,  может вызвать  появление кожных  высыпаний,  таких  как  зудящая  сыпь.  Запахи   цветов  или  другой растительности могут служить причиной  аллергических проявлений (Phosphorus, Arsenicum album). В то  же  время, если пациент является садовником, любящим цветы, ему могут подойти Natrum muriaticum или Arsenicum album  как конституциональные средства. Natrum muriaticum может испытывать чувство подавленности от грандиозности природы.  В горах  у него появляется головокружение - равновесие развито слабо и на высоте у него возникает  ощущение  неизбежности   падения  или  же  непреодолимое  желание броситься  вниз.  На  равнинах   у  Natrum   muriaticum   может  развиваться клаустрофобия  и  чувство  запертости.  Он  слишком  интровертирован,  чтобы адекватно откликнуться  на  окружающие  необычные условия, не  испытывая при этом паники (подобная черта  отмечена  в  "Реперториуме" Кента под рубрикой "боязнь  малых  пространств"). Вид красивого  озера  может  вызвать у Natrum muriaticum мысль о людях,  которые в несчастье топятся. Океан, эта  колыбель жизни, символически уходящая  в прошлое,  вызывает  целый комплекс ощущений. Несмотря на  то,  что кто-то чувствует себя рядом с  ним  крошечным, пациент чаще скажет,  что это  его  любимое  место, хотя один из ключевых  симптомов гласит: "ухудшение от морского воздуха и морского купания" (Ганеман). У моря появляется множество симптомов Natrum muriaticum: аллергия,  астма, головные боли,  запоры,  плохое  состояние кожи  ("герпес  на языке  после  купания", Геринг),  аменорея,  выпадение  волос,  зуд  глаз,   ушей,   влагалища  (это характерно  и для Arsenicum album  и Sepia в  противоположность Medorrhinum, которому "на море лучше", Кент). Тот же пациент может сказать: "Сам не знаю, почему провожу отпуск на море. Никогда не чувствую себя здесь хорошо, однако стремлюсь сюда, независимо от своего плохого самочувствия".
     Все  эти  примеры приводят  к основному  свойству Natrum  muriaticum  - "страдание  от  того,  что  любишь больше  всего".  К  примеру,  у  пациента появляется  сыпь на  шоколад  или  черешню, которые он  обожает. Любители домашних животных приобретают аллергию на своих питомцев, после  чего бывают вынуждены расстаться с собакой или прекратить  езду  на лошади. Некий Natrum muriaticum, читающий только одну газету, получил аллергию на ее типографскую краску,  проявившуюся  в  слезотечении,  зуде  ушей,  онемении  вокруг  рта. Потребовалось длительное лечение, чтобы преодолеть эти  неприятные  явления. Бывает и так, что у человека развивается астматический приступ в присутствии горячо любимых им людей.
     Красота в искусстве также может служить источником страданий для Natrum muriaticum.  Поэзия,  литература, кино -  все способно привести  его  как  в хорошее, так  и в мрачное расположение духа. Он страдает от  свойства музыки вызывать грустные воспоминания или  неудовлетворенные желания, которые он не хочет будить (Natrum carbonicum). Нельзя, однако, сказать, что  эта  душевная боль не  имеет своей особой сладости - иногда Natrum muriaticum специально "слушает музыку, предаваясь  горькой  прелести  оживления  в  памяти  давних  (или  недавних) страданий" (Берике).
     Выражение веселья  является  редкостью для  Natrum  muriaticum, который обладает серьезной натурой. Он часто уныл на различных веселых  сборищах или семейных  праздниках Особенно неприятны для него  рождественские каникулы. В то время, когда все  радостны  и  довольны собой, он более обычного  ощущает одиночество.  Даже на вечеринке  в небольшой приятной  компании он чувствует свою  изолированность  от  окружающих: слушает  и наблюдает  других,  больше изображая теплое участие, чем на самом деле участвуя  в дружеском общении. В любом  обществе,  более широком,  чем  узкий  круг  единомышленников, Natrum muriaticum  "избегает  компаний,  так  как  предвидит,  что  может  досадить окружающим",  Ганеман).   Это  вызвано  отчасти  его  интровертированностью, отчасти эгоизмом,  которые ведут  к  нежеланию сливаться  с  группой.  Таким образом, обратной  стороной  его  искреннего желания оставаться незамеченным является выраженное  стремление привлечь особое внимание  окружающих. Natrum muriaticum  не  может  понять,  что отсутствие  внимания  к  его  персоне не является нападением,  и  может интерпретировать безразличие как нелюбовь или осуждение. У подобных типов отмечаются параноидные черты личности.
     Вообще, счастье  для Natrum  muriaticum является преходящим,  эфемерным чувством (по  замечанию Аллена). "Как же  оно может быть  длительным,  когда потери  ожидают  нас  за  каждым углом, а  беды встречаются  на каждом шагу? Счастье -  это, в лучшем  случае, временный  отдых, кратковременный уход  от суровой  реальности".  Natrum  muriaticum может  быть удовлетворенным собой, полным энтузиазма в  работе или в общении с  людьми, но оставаться при  этом несчастливым.    Человек    никогда   не   испытывал   чувства    внезапного немотивированного   счастья:  "Для   того,  чтобы  поддерживать   счастливое состояние, надо постоянно работать", - говорит он.  Это вызвано  постоянными непрекращающимися мыслями  о  своих обязанностях  и  долге,  которые  мешают безоглядно отдаться радости.
     Другим  свойством Natrum muriaticum  является склонность  видеть только отрицательные стороны вещей (Sepia).  Из целого дня, полного удачных событий и только одной неудачи, он запомнит именно последнюю.
     Среди  множества  комплиментов  он  заметит  одно  (пусть даже  мягкое) критическое замечание и сфокусирует свое внимание именно  на нем ("обида  на каждое слово", Геринг). Если дела идут хорошо,  он  желает, чтобы  они  шли  еще  лучше.  Или же так  занят своими переживаниями, что не видит  других сторон жизни. Natrum  muriaticum всегда ожидает  худшего.  Если,  взглянув в  окно,  он  увидит  чудесное  утро,  то обязательно воскликнет:  "Как  жаль,  что такая погода долго не продержится. После  обеда,  наверное, будет облачно". Если общение с кем-то протекает без малейших  шероховатостей, он подумает:  "Я знаю, что меня могут обмануть.  В любом  случае  не  уверен, что  этот  человек мне  подходит,  так  что  это, наверное,  и к лучшему". Такая  позиция  обусловлена не столько пессимизмом, сколько  предосторожностью  от того, чтобы эмоции не  повлияли на правильное решение.  Он  хочет  заранее  обеспечить  защиту  и  быть  готовым  к  любой неприятности.  Здесь  присутствует  также  элемент подозрительности,  боязнь того,  что каприз  судьбы  отнимет счастье,  благополучие или независимость. Лечащиеся  пациенты не будут замечать улучшения из опасения,  что "лекарство перестанет действовать" (но это не скептицизм Lycopodium и  не  стремление к
совершенствованию Arsenicum album).
     Natrum muriaticum может даже временами улыбаться, но  это  есть  не что иное,  как  мужественная попытка  скрыть  слезы. Ни  у  кого не бывает таких лучезарных улыбок, делающих обыкновенную женщину  очень милой, а невзрачного мужчину обаятельным, как у Natrum muriaticum. Любая  улыбка красит человека, однако  такое "чудесное  превращение"  лица  характерно  именно  для  Natrum muriaticum. Бывает,  что доктор,  ощущая свою беспомощность перед  очередным тяжелым запутанным случаем, рассеянно оглядывая  окружающих пациентов и видя беззащитную, но прекрасную улыбку Natrum muriaticum, обретает уверенность  в своих силах.
     Но  над  всеми  качествами  Natrum muriaticum  превалирует,  конечно, романтическая  любовь.  Со   всеми  своими  страданиями,  разочарованиями  и печалью, она задевает самые чувствительные струны души. Будучи очень ранимым в  дружеских  и семейных  отношениях,  Natrum  muriaticum особенно уязвим  в любви. Горе, которое он  себе приносит, выражается в постоянном муссировании переживаний или же упорном возвращении к неразделенному чувству.
     Natrum muriaticum может искать общества людей, в присутствии которых он страдает, - как порхающий мотылек, он стремится к пламени свечи,  сгорая, но не имея сил удержаться. Молодые и  симпатичные  люди,  у  которых  вся жизнь впереди, не могут объяснить свое упорное поддерживание отношений, приносящих им  больше горя, нежели радости. "За  пять лет, в течение которых я ее знаю, единственным  результатом  стало  то,  что  она  сделала  меня  окончательно несчастным", - одно из типичных высказываний
Natrum  muriaticum.  Требуется  очень  длительное лечение,  прежде  чем пациент  научится рвать болезненные отношения или освобождаться  от  тяжелых воспоминаний. "Вы не перестаете любить, потому что она мучает Вас". Или: "Вы не  можете  забыть,  потому  что  она  Вас оставила".  Или:  "Как же  я могу перестать любить его? Ведь он -часть меня и не может перестать быть ею, даже уходя".
     Постоянно возвращаясь  в  памяти  к  печальным  событиям  и  растравляя душевную рану,  Natrum  muriaticum  не  может  похоронить  прошлую  боль  (в "Реперториуме"  Кента  он  стоит  на  первом  месте  в  рубрике  "навязчивые мучительные воспоминания").
     Даже в  случае разделенной любви Natrum muriaticum может поставить себя в  такие  условия,  которые  сделают  трагедию  неизбежной.  Он  влюбляется, например, в замужнюю женщину  или же в другую совершенно недоступную  особу. Кент  иллюстрирует  это свойство характера примером любви  знатной  барышни к своему  репетитору.   Вероятнее   всего,   что  за   таким   выбором   стоит подсознательный  страх  любви. Ведь  неосуществимая любовь зависит только от субъекта и не  может исчезнуть, хотя и приносит страдания. Другие типы также испытывают безответные  чувства,  но Natrum  muriaticum  сильнее  привязан к бесплодным  томлениям  и воспоминаниям, которые чаще становятся "навязчивыми прокручиваниями" причиненной когда-то боли, чем истинной любовью.
     Как же отличается все вышеуказанное от внезапной неподконтрольной любви Phosphorus, способного поддерживать несколько связей одновременно; от чувств  Pulsatilla, относящейся  к  этому вопросу  просто  и  легко отзывающейся  на нежное  отношение;  от  сильной,  даже  сомнительной  страсти  Lachesis;  от Arsenicum  album,  не  желающего  быть  захваченным  эмоциями  врасплох;  от Lycopodium, сохраняющего обособленность и независимость; от Sulphur,  быстро привязывающегося к новой пассии при крушении старых надежд.
          Для Natrum  muriaticum  любовь является  сложным многогранным чувством, часто  мучительным  источником   глубокой  печали,  неудовлетворенности   и болезней.

    

 

     Все   свойства    характера   Natrum   muriaticum   обуславливают   его специфическую отрешенность, выражающуюся в слабом ощущенир реальности.
     Уитмонт  выдвигает  интересный  тезис  о  том,  что  Natrum  muriaticum представляет  собой  индивидуума,  занятого поисками своего истинного "Я"  и находящегося в той стадии умственного и духовного развития, когда происходит сбрасывание  коллективного  "бессознательного"  (Юнг):  семейных  отношений, традиций, религии, культурных  ценностей во  имя  понимания  своей  истинной природы.  К  примеру,  такая  модальность,  как  "ухудшение  у  моря"  может порождаться сублимированным страхом возврата в коллективное бессознательное, символом которого является  в данном  случае  морская пучина, породившая все окружающее.  Между  отвергнутым  прошлым  и  еще   не   наступившим  будущим состоянием сознания лежит неизбежный переходный период в виде одиночества. В случае, когда требования переходного периода превышают возможности человека, возникает психический срыв, имеющий патогенез Natrum muriaticum.
     Многие современные  гомеопаты  считают, что Natrum muriaticum  является наиболее  часто прописываемым в наши дни конституциональным средством, может быть, потому,  что  мы живем  в  эпоху  самой быстрой смены  старых традиций новыми веяниями,  в  связи  с чем  большее количество  людей чувствует  себя одиноко и неуютно в поисках новых ценностей и стиля жизни. Несмотря на такую тенденцию,  Sulphur  сохраняет  за  собой  репутацию  "всеобщего  средства", подходящего  не  только своему конституциональному типу,  но  и всем  другим типам на различных этапах лечения.
     Объяснением   одного   из   ключевых   симптомов   Natrum   muriaticum, описываемого  различными  авторами  как  "ухудшение   от  утешения"  (Кент), "становится  хуже  при  утешении"  (Ганеман), "всплеск  гнева  от  утешения" (Геринг),   "протест  сочувствию",  является  следующее:  Natrum  muriaticum понимает, что помочь  ему  не  может никто, что необходимо пройти  через все трудности   самому.  В  то  же   время,   по  заключению  Уитмонта,  чувство изолированности  Natrum muriaticum усиливается  тем,  что взаимоотношения  с окружающими и  зависимость  от них не  исчезают, тогда  как внутренний голос указывает не принимать помощь извне и искать источник силы в самом себе.
     Самоуверенность  в  сочетании  с  безрадостным отношением  к жизни  (по Герингу)  делает человека типа Natrum muriaticum трудно  поддающимся лечению субъектом. Может случиться  и  так, что  уже первый  прием средства  вызовет изменение  взглядов на жизнь параллельно с улучшением физических  симптомов. Однако  чаще  это  процесс  длительный,  требующий отказа  от  укоренившейся привычки видеть все в черном свете. Ведь пациент подсознательно цепляется за уныние, даже если сознательно выражает желание принять помощь.
     То, что Уитмонт говорит о  Lachesis, полностью справедливо и для Natrum muriaticum   -   его  симптомы   проявляются   в  начале  многих  опухолевых заболеваний, когда переживаемое горе или невыплеснутые эмоции, накапливаясь, ведут к малигнизации процесса.
     Таким образом,  хотя  Natrum muriaticum  и  хочет оторваться  от  людей ("нелюбовь к компаниям", Кент), он все равно очень сильно к ним привязан. Он  -  одиночка,  чья  жизнь  осложняется  желанием  иметь компанию.  Постоянные колебания  между  стремлением  изолироваться  и быть  среди друзей  не  дают удовлетворения ни в  общении с  людьми,  ни в одиночестве.  Временами Natrum muriaticum (как и Lycopodium) хочет иметь окружение, но не  очень близкое  - "в  этом  же  доме,  но  не  в  своей   комнате".  Люди  "истощают"  его.  В противоположность Phosphorus, Pulsatilla и Sulphur, заряжающимся энергией от общения с  окружающими, контакты Natrum muriaticum с  другими  людьми обычно травмирующе и опустошающе действуют на последнего.
     Будучи в душе очень ранимым, он  старается  всячески избегать стрессов. Для защиты более чувствительные индивидуумы воздвигают  вокруг  себя как  бы "стену"  ("непроницаемую,  как  скала,  завесу",  по   выражению  одного  из пациентов),  становясь  таким  образом  еще  более  интровертированными,  не способными к эмоциональным  разрядкам.  Natrum  muriaticum старается уберечь себя от страданий  в будущем и подготавливается к ним, держась на расстоянии от  окружающих.  В исключительных  случаях он  даже  не  отваживается  вновь полюбить  глубоко, чтобы  избежать  возможного  крушения надежд.  Фактически подобные тенденции происходят от "отказа идти в общество из-за страха обиды" (Аллен).  Здесь   картина   эмоционального   истощения  и  отступления   или невозможности реализации сильных чувств перекликается с Sepia ("сознательное избегание компаний", Уитмонт). Механизм блокировки часто проявляется и во  время сна. В  таких случаях пациент  жалуется, что не видит снов и не  помнит их, ощущая по утрам только неприятную   усталость   и  депрессию.  "Беспокойные,  ужасные,   неприятные тоскливые сновидения; яркие картины  пожара  или  убийства"  (Ганеман) также характерны  для Natrum  muriaticum.  Однако  они  бывают и у  других  типов, являясь тем самым менее патогеничными, чем симптом отсутствия сновидений. И, наконец,  "снохождение, разговоры во  сне" (Ганеман)  и жестикулирование  во сне,  представляющие собой  классический  путь  ухода  от  действительности, указывают на Natrum muriaticum.
     Natrum  muriaticum  может  сохранять  свою   изолированность  благодаря погружению  в рефлексивный мир науки  или  искусства, т.  е.  в области, где эмоции играют не очень большую роль. Так или иначе, "находясь в  подавленном состоянии  духа" (Ганеман), он  обращается к  самоанализу. Natrum muriaticum может  с  удовольствием  часами  сидеть  в  своей  комнате  или  работать  в каком-нибудь  уединенном  месте. Еще более  интровертированные типы выражают желание жить  в лесной хижине, на берегу океана или высоко в горах, подальше от  людей  и всего мира ("антропофобия",  Геринг).  Когда  же  они  все-таки попадают  туда,  то обычно быстро возвращаются (если  только в  них не очень много  отшельничества  Sulphur).  Изгнание  Natrum  muriaticum  из  общества приводит  к  одиночеству  и  изоляции.  Но,   даже  устав  от  преследований (некоторые артистические Sepia или  Arsenicum  album, ученые-эрудиты Sulphur являются гораздо большими  одиночками),  он  возвращается  туда,  где  может общаться с людьми, несмотря на риск эмоциональных потрясений.
     В  более серьезных случаях изоляция становится абсолютно непереносимой: "одиночество рождает грустные мысли и тяжкие стоны" (Ганеман).
     Страдания особенно обостряются по ночам, когда эмоции и мысли полностью овладевают   человеком  (по  словам   Ганемана),  что  проявляется  в   виде безутешного  плача.  Сердцебиения  учащаются  или  замедляются,  проявляется полная   или   частичная  ("после  просыпания",  Богер)  бессонница.  Natrum muriaticum очень нужна чья-нибудь помощь, но в отличие от Pulsatilla, всегда имеющей под рукой несколько утешителей, он, видя свое  одиночество, начинает с неистовыми усилиями искать контакт с людьми.
     Страх одиночества, красной нитью проходящий через большинство симптомов пациента, сильно  отличается  от желания немедленного утешения  Phosphorus и постоянной  душевной  поддержки,  необходимой Pulsatilla. Natrum  muriaticum может очень долго  находиться один, если  знает,  что  где-то  есть человек, которому он  нужен.  Главный  симптом  средства,  описываемый  как "забота о будущем...  о том, что может  случиться" (Ганеман), отражает  обычно  боязнь остаться без очень значимых для него тесных взаимоотношений.  Одиночество  в юности часто облегчается назначением Natrum  muriaticum. Обычно этот период жизни данного типа  характеризуется некоммуникабельностью и  часто  приносит  несчастье,  но  не  из-за  неправильного  поведения  или безответственности - молодой  человек  может страдать  в изоляции вследствие своего  явного или неявного осуждения окружающих  и нежелания идти вместе  с толпой. Придерживаясь более высоких принципов и более строгих правил поведения (не только в любви, но и в  реакции на нетактичное поведение, так  часто  имеющее  место среди  подростков), он становится  как  бы  белой вороной среди сверстников.
     Вообще, одиночество Natrum muriaticum в  любом  возрасте происходит  от чересчур критического отношения к окружающим: он ощущает себя одновременно и судьей, и подсудимым. Как  и Arsenicum album, он предъявляет к людям высокие требования. Однако там,  где Arsenicum album  разъяряется на не оправдавшего его надежды  человека, а после  откровенного  высказывания всего, что  о нем думает,  начинает презирать  и  игнорировать недостойного,  разочаровавшийся Natrum  munaticum,  выплеснув  свою досаду,  остается после  этого еще более одиноким со своей душевной раной. Девочка-сорванец, не желающая оставлять свои мальчишечьи ухватки, часто бывает именно  Natrum muriaticum. Типичной здесь  является девочка-аутсайдер среди  детей  -  со  своей  мальчишечьей одеждой, манерами  и  пристрастиями (бейсбол),  неумением  приспособиться к  обществу, несмотря на  периодически предпринимаемые  попытки,  постоянными,  но безуспешными  попытками  завести серьезные  разговоры  о дружбе, любви и трудностях жизни, со своим  детством без матери и  вечными поисками близких  единомышленников среди сверстников - это классический  пример Natrum  muriaticum. Даже те девочки, которые просто не хотят следовать укоренившемуся  стереотипу, часто оказываются чужими  для своей среды ("квадратным гвоздем в круглой дырке").  Однако, несмотря на все "странности",  они очень  привлекательны  и интересны,  так как великодушны, надежны и оригинальны.
     Natrum  muriaticum  прекрасно  осознает,  что отличается  от окружающих Иногда,   смущенный  своей   оригинальностью,  отдаленностью  от   толпы   и чувствительный   к   замечаниям,   он   делает  довольно  успешные   попытки подстроиться  под  мнение  большинства.  В то  же  время  Natrum  muriaticum настроен сохранить свою индивидуальность  и боится изменить что-либо в своем характере. Даже  совсем  юные пациенты  паникуют от  одной  мысли применения гомеопатических   средств:   "Вы  ведь   не  будете  изменять  меня   своими лекарствами,  правда?"   -  волнуясь,   спрашивают  они.  Natrum  muriaticum цепляется за  свои  конституциональные  странности,  не  желая терять  своей индивидуальности.   Даже   взрослые   беспокоятся,   если  чувствуют  угрозу возможного перекраивания себя. Они же  держатся  за привычный  образ  жизни, будто  бы   он  является   единственным  источником   безопасности  в  этом нестабильном мире. Один  пациент  высказался так: "Депрессия и неврозы,  как одеяла, могут потушить самый сильный огонь. Если же после лечения я их потеряю, то буду чувствовать не облегчение, а наоборот, беспокойство" .
     Возможно, в данном случае имеет место положение  Юнга о том, что невроз представляет  из  себя защитную реакцию  индивидуума  на  враждебные условия окружающей  среды или же, иными словами, направление способности индивидуума к самозащите. В  конституции  Natrum muriaticum наличие  невроза  может быть жизненной необходимостью, иначе имеется риск разрушения ограждающей стенки с обнажением  уязвимой души  перед  самим собой  и  окружающим  миром  до того момента, как будет создана  новая, более совершенная стенка.  Именно поэтому иногда,   несмотря   на   очевидную   необходимость,   лекарство  не  должно прописываться.  Следует назначать Ignatia  или Staphysagria до того момента, когда пациент станет достаточно сильным, чтобы воспринять Natrum muriaticum.
     Храня  свою исключительность,  индивидуум может чувствовать из-за этого вину.  Боясь  непризнания общества, как  раньше он  боялся родителей, Natrum muriaticum хочет быть уверенным,  что стиль  его жизни и поведения такой же, как  у всех, и не отличается от  нормы.  На вопрос врача  о  любимом времени суток  или года пациент может ответить: "Разве не все предпочитают умеренную погоду жаре  или  холоду  и вечер,  когда  вся работа  уже  сделана, другому времени  суток?"  Если  спросить,  часто  ли  он  испытывает  жажду,  Natrum muriaticum  может  сказать:  "Да,  воды  пью много,  но я не  диабетик и  не кто-нибудь из  этих самых, если  вы  их имеете в виду". На вопрос  о любимой пище десятилетний  мальчик  ответил:  "Я  такой  же,  как все, и,  как и все другие, обожаю шоколад и  жареный картофель" (Natrum muriaticum обычно любит шоколад и соль, а жареный картофель любит очень соленый).
     Тогда  как   большинство  людей  хочет  ощущать   хоть   какую-то  свою исключительность, Natrum  muriaticum, знающий о своей  уникальности,  должен чувствовать, что  он  не  останется  один наедине  со  своими  проблемами  и неврозами. Самой большой  помощью  врача своему пациенту будут уверения, что он такой  же человек, как и  другие: "Множество людей  испытывают  такие  же ощущения,  как и Вы. Мне  приходилось лечить многих с  такими же жалобами. В нашей ситуации такая реакция является самой естественной..."
     Часто вид  Natrum  muriaticum производит впечатление чего-то  тяжелого. Врач  во  время приема может  "физически" ощутить тяжесть проблем  пациента, которые накладывают отпечаток на  его черты лица и  манеру держаться.  Это и глубокие морщины,  идущие от крыльев носа к  углам  рта,  и,  в особенности, опущенный или  виноватый взгляд, и привычка сидеть  со  скрещенными,  плотно прижатыми  к груди руками. Иногда  ноги  (голени)  сильно устают,  и  Natrum muriaticum вместо того, чтобы идти, уныло тащится, часто подворачивая ноги в голеностопах  (Calcarea  carbonica). Или же тонкая "цыплячья"  шея  с трудом поддерживает голову, которую пациент часто кладет на руки, когда сидит.
     Подавленность горем и  заботами находит выражение  и в его  психическом состоянии.  Разве  можно добиться искренности, задавая  вечные  риторические вопросы   типа:   "Отчего   человек   так   сильно   подвержен   страданиям, несправедливости,  одиночеству? Почему он попадает в  совершенно безвыходные ситуации?" Детей, нуждающихся в Natrum muriaticum, с самого раннего возраста волнует  вопрос о смысле жизни - они могут  даже интересоваться  у взрослых, нашли  ли те свое счастье, могут  считать, что рок, конечно, преследует их в дальнейшем.
     Неудивительно,  что  такие  пациенты  склонны не просто  к классической депрессии,    "меланхолической   грусти,    нежеланию    прилагать   усилия" (Беннингхаузен),  но  к хроническому  стремлению к смерти  -  иногда  более, иногда менее  выраженному.  Эта  "усталость от  жизни" (Геринг) или  "желание окончания жизни" (Уитмонт)  отличается от внезапных приступов  отвращения  к существованию или острых  суицидов вследствие  определенных  неудач, имеющих место  у других типов. У  истоков  такой склонности могут  лежать постоянные душевные травмы, лишь поверхностно излеченные, но не  разрешенные до  конца. Однако  иногда  мотивы   могут  отсутствовать  ("меланхолия  по  неизвестным обстоятельствам", Ганеман).  Причина опять же заключается во мрачном взгляде на  вещи:  "по-настоящему  глубокая  склонность  к  унынию,  нарушающая  все проявления жизни" (Уитмонт), идущая из прошлого или из детства.
     "Вся моя юность  и  зрелые годы были постоянной  битвой,  иногда более, иногда  менее успешной против  желания умереть",  - такой  неожиданный ответ можно получить от выглядящего вполне благополучно Natrum muriaticum. Пациент может  сказать: "Жизнь - это борьба.  Я усиленно работаю над собой, выполняя то, что необходимо,  и стараюсь развивать  оптимизм,  однако создается такое впечатление, что прогресс отсутствует, - чаще всего я  пребываю в удрученном состоянии,  без какой-либо объяснимой причины чувствую себя  усталым и хочу, чтобы  все  поскорее закончилось, хочу  просто признать себя  побежденным  и умереть". При усиливании суицидальных мыслей пациент Natrum muriaticum может нуждаться в Natrum sulphuricum.
     С другой стороны, Natrum muriaticum глубоко ощущает, что эти  сложности являются его судьбой, которую необходимо вытерпеть ("он  устал  от  груза, который несет  без  надежды на избавление, однако  знает, что  должен  идти",  Уитмонт).  Natrum  muriaticum  стоически переживает трудности: "Наверное, я это чем-то заслужил" или "Вот я и получил
хороший  урок",  -  виновато  признается  он. Лекарство  может оказать такой эффект,  что  пациент научится  обращать  внимание на  положительные стороны жизни. То, что  представлялось  заботами, жертвами, обязанностями, принимает оттенок  юмора  - "внутреннее  удовлетворение, наполненность  надеждой,  как результат эффективности средства" (Ганеман).

    

 

     Каждый  конституциональный  тип  проходит  через  испытания  и крушение надежд,  но  Natrum  muriaticum,  склонный  к  самому  глубокому  "отчаянию, безрадостному  видению  будущего"  (Геринг),  как  ни  курьезно,  отличается сильными, упорными, часто совершенно нереальными мечтами, в которых он может жить  так, как если бы они  были реальностью. К  примеру,  городской ребенок проводит множество часов в мечтах о пони. Он знает, что в условиях городской квартиры это невозможно, однако день и ночь  думает о лошадке, теряя меж тем другие,   более  доступные  удовольствия.  По-видимому,   Natrum  muriaticum получает больше  удовлетворения от самого  желания,  чем  от  его  реального исполнения. Один юноша с рекуррентными  лихорадочными волдырями  каждый  год надеялся,  что  его изберут  старшим  в  классе. Однако  в следующий  раз он
отклонил свою кандидатуру, так как потерял к этому интерес и переключился на мечту о победе на президентских выборах.
     Объяснением такого желания несбыточного и отсутствия попыток достижения цели  может служить  то,  что  Natrum muriaticum, пережив  крушение  надежд, чувствует, что сбывшаяся мечта всегда далека от идеала. Как  мы  уже видели, он влюбляется в  недоступную особу и часто держится на платоническом уровне, чтобы  не  испытать разочарования,  следующего  за  несостоявшимся  ответным чувством.  Более   того,  человек   этого  типа  настолько  чувствителен   к пренебрежению или  унижению,  так  боится показаться смешным или назойливым, что, как  и  Calcarea  carbonica,  не делает  ничего для обращения  на  себя внимания или  выказывания своего положительного отношения.  Вместо  этого он полностью погружается в радужные мечты  о взаимной любви Героини романов XIX века,  тихо  и  стойко на  протяжении  нескольких  сот страниц ждущие  своей "судьбы", обычно являются Natrum muriaticum.  Этот  тип  часто выплескивает  свои эмоции в романтических новеллах, в которых находит избранника, что позволяет частично  и  без  опаски  разочарования  культивировать  свою  искусственную идеальную любовь.
     С  другой  стороны,  ориентированный  на   социальные  проблемы  Natrum muriaticum подвержен различным  идеалистическим воззрениям - утопиям, мечтам о "золотом веке", в котором разрешатся  наконец все мировые проблемы. Он все время  надеется  на  волшебное  изменение  сознания  людей,  которое  должно привести  человечество к  счастью. И,  помимо  всего,  верит  во  внутреннюю способность  человека к  неограниченному  совершенствованию,  надеется,  что государственное  устройство переменится, когда люди  осознают свои  истинные нужды. Конечно,  разочарование  от  того,  что  окружающие  не разделяют его взглядов, бывает ужасно.
     В  отличие  от  скептика-Lachesis,  считающего  общественные  институты продажными по  своей  природе,  независимо  от  входящих в них  лиц, или  от Lycopodium,  полагающего,  что  сознание  людей   не  изменится,  покуда  не улучшатся  законы  общества, от  Sulphur с  его верой в то, что человечество можно  сделать более совершенным  с помощью единого  глобального  связующего мировоззрения  (конечно  исповедуемого  самим  Sulphur),  Natrum  muriaticum считает что общество создано  людьми и поэтому оно ничуть не хуже и не лучше чем его создатели. Отсюда следует, что мировые проблемы могут быть разрешены лишь  в том  случае, если к управлению будут допущены только порядочные,  честные, высокосознательные личности.
     Когда  Natrum muriaticum разговаривает  о своем идеале  надеждах, плане глаза  его  загораются,  морщины исчезают, вся  внешность  светится. В такие моменты по  силе речей он может напоминать Lachesis, по появившейся энергии и  таланту руководителя - Arsenicum album, по жизнерадостности и способности налаживать тесную связь  с аудиторией - Phosphorus, по  мессианскому духу  - Sulphur.
     В целом,  Natrum  muriaticum  ориентирован на будущее, тогда как прошлое наполнено  болезненными  воспоминаниями,  настоящее   тяжело,  лишь  будущее обещает счастье и удовлетворение. Поэтому пациент может говорить о настоящем с  позиции  лучшего  будущего  ("если  через  десять  лет  мы  оглянемся  на сегодняшний день,  то будем только  удивляться, как могли выносить  все, что нас окружает сейчас"). Но как только энтузиазм спадает, искорка огня гаснет и Natrum  munaticum вновь  погружается  в интровертированные  размышления.  По этому свойству его и можно отличить от других типов. 
     Еще  одним  классическим средством, сдерживающим  меланхолию,  является смех.  Сердца  самых непреодолимо  мрачных  или  интровертированных  Natrum muriaticum  можно тронуть не проявлением любви, сочувствия  или понимания, а смехом  -  "он  вовсе  не  жизнерадостен,  но  легко  откликается  на  смех" (Ганеман). Это не значит, что человек этого  типа обладает большим  чувством юмора, чем другие типы. Фактически, так как  по натуре он серьезный человек, его восприятие смешного  не настолько развито,  как у остроумного Phosphorus или  общительного Sulphur,  и  его неустойчивое  "эго" может  так же,  как у Calcarea  carbonica, оказаться опустошенным от действия насмешки ("обижается на шутку", Ганеман).  Даже имея  такой же  острый  язык, как у  Lachesis или
Arsenicum  album,  он может  опасаться пускать  его в ход из  боязни  ранить других. Однако, не проявляя юмора, он хорошо ценит тех, кто на это способен, и  смеется  много  и  с  готовностью ("поразительное  стремление  смеяться", Ганеман).  Как  бы  глубоко  ни  было  его   уныние   или  непроницаема  его уединенность, он не может не  рассмеяться на удачную шутку. Только  одно это его обезоруживает, поскольку смех, порождающий самозабвение и отключающий от всех проблем, способен разблокировать его чувства и вследствие этого связать его уединенное "эго" с внешним миром.
     У Natrum muriaticum  различные виды  смеха:  и  неуправляемое хихиканье школьниц  со  скрытой  ноткой  истерии,  которое  легко  переходит  в  слезы (Ignatia),  и  громкий  смех  (Belladonna),  и  его  взрывной  грубый  хохот (Sulphur), и его неумеренный смех (Nux vomica), при котором человек "смеется слишком много для данного случая" (Кент). Ганеман описывает женщину, которая "смеется так сильно над вещами, которые  ни в  коей  мере не  смешны, что... слезы  выступают у нее на глазах, и она выглядит  после этого так, как будто она плакала".
     В  связи с  этим  вспоминается  одна  история.  Пациент, лечившийся  от упорных  и  длительных пищевых аллергических  состояний,  проявлял  какую-то особую фобию на спагетти, в основном, не из-за их вкуса, а из-за  вида  этих беленьких, похожих на червячков, кусочков  теста, которые, кажется, корчатся и извиваются  на тарелке. Характерным симптомом была его  смешливость – даже самый слабый намек на  смешное вызывал у него пронзительный громкий  хохот и текущие  потоком  слезы  Хотя,  конечно,  это  очень  приятно  иметь  такого благодарного  слушателя, но его взрывы были непропорциональны вызывавшим его причинам.  Эта   черта  подсказала  врачу   необходимость   выписать  Natrum muriaticum, который избавил этого человека от пищевых аллергий и излечил его отвращение к спагетти.
     Кроме того, еще у Natrum muriaticum бывает нервный короткий смешок  над чем-либо  не   смешным,  или,  перечисляя  свои   симптомы,   пациент  может неподходящим  образом и слишком часто  улыбаться, точно  так же,  как и  при описании каких-то печальных  событий. Эта  не соответствующая  случаю улыбка или  "смех  над  серьезными вещами" (Кент) отражают закрепощенность  человека или  являются  безуспешной  попыткой  облегчить  тяжелое повествование, а не свидетельствуют об отсутствии чувства. Эта скованная улыбка, когда улыбаются только губы,  и  то довольно неестественно, и все  лицо  не освещено, сильно отличается  от искренней,  преображающей лицо  улыбки.  Существует  также  и громкое  хихиканье,  несущее  в  себе  элемент  дискомфорта, когда  разговор касается  какого-нибудь  болезненного  вопроса  в  юмористическом ключе,  и, конечно   же,  "судорожный"   или   "невольный"   (Кент)   смех  освобождает сдерживаемое  волнение у  человека с  сильно угнетенными эмоциями (отсюда  и неконтролируемый  характер  смеха   или  его  скрытые  истерические  нотки). Последний,  но не  менее  важный  признак  - это  классическое поразительное изменение  настроения  Natrum  muriaticum  от  "печального"  до   "чрезмерно веселого" (Геринг).
     Таким  образом, смех  является  обратной  стороной  тяжелого  характера человека типа Natrum muriaticum или свидетельствует о  его незащищенности, и поэтому  не  следует  выпускать из виду это  лекарство, когда  человек полон юмора и хорошего оптимизма: "жизнерадостный, веселый и в хорошем настроении" (Ганеман). Будьте  уверены, чрезмерная сердечность -  это всего лишь  маска, всего  лишь  "хорошая  мина  при плохой  игре", и человек  смеется, чтобы не впасть в отчаяние. Врач должен научиться ощущать напряженную поверхностность веселья Natrum muriaticum, под которым кроется невысказанная печаль или, еще глубже, неукротимое мужество.
     Произведения Антона Чехова, чьи короткие рассказы и пьесы несут на себе печать  этого  специфического острого  юмора,  известного как  "смех  сквозь слезы", дают  нам  один из  самых ярких примеров поведения Natrum muriaticum Они  охватывают  собой  все оттенки и варианты  незащищенности  этого  типа: несчастье   людей,  попавших   в  капкан   неотвратимых  обстоятельств;   их потерпевшие крушение надежды и идеалы; их полное одиночество и неспособность общаться  друг  с другом, несмотря  на обоюдную любовь  друг к другу;  когда единственный  проблеск надежды кроется в осознании  того, что, только пройдя общую для всех человеческую жизнь, можно найти смысл в  неизбежной и тяжелой своей доле.
     Интересно, что  Чехов был врачом,  который разочаровался в  способности медицины  по-настоящему  помочь  в  излечении болезней и чувствовал глубокую психологическую  основу   заболеваний,   терзающих  человечество.   В  таком состоянии разочарования  он и  обратился к писательскому труду.  Случайно он высмеял  и гомеопатию в одном из  своих художественных произведений: но  это единственный  пример,  когда  можно   радоваться,  что  врач  не  оценил  по достоинству данную  науку. Возможно,  если бы он практиковал гомеопатическую медицину, то не стал бы писателем.

    

 СТОИЦИЗМ

 

     По  классической  схеме  Natrum  muriaticum  проявляет  молчаливость  и сдержанность.  Он может  казаться открытым  и доверчивым, но  это обманчивое впечатление.  Можно  прекрасно  знать  его  взгляды  на  религию,  политику, образование и  его призвание, но не  знать почти ничего  о нем лично,  о тех чувствах,   которые  волнуют  его  более  всего.   Даже  человек,  постоянно анализирующий свое  поведение,  не хочет  вмешательства  со  стороны других; всякое   приоткрывание  тяжелого  защищающего  его   покрова   сдержанности заставляет  Natrum  muriaticum чувствовать  себя  выставленным  на  всеобщее обозрение и еще более уязвимым.
     Следствиями этой врожденной сдержанности являются  стоицизм без жалоб и отсутствие  видимых проявлений чувств - известное качество англичан "сжимать верхнюю губу, давая достойный отпор врагу". Существует интересная физическая параллель:  когда человек  говорит сквозь сжатые зубы или минимально двигает губами  при разговоре, т.  е. буквально  напрягает верхнюю губу, - это часто указывает на  Natrum muriaticum. Эта же сдержанность  может  мешать человеку свободно  общаться с  врачом.  При  всех расспросах: "Расскажите, что с вами произошло три года  тому назад,  перед тем,  как ваши  симптомы...", "Что вы действительно   чувствуете   относительно   того,   что   он   нарушил  свои обязанности?", "Расскажите, что вас беспокоит", - подавленный  пациент сидит молча.  Иногда его  "эмоциональный запор"  бывает разблокирован только после принятия лекарства.
     Многие гомеопаты  считают,  что Natrum muriaticum является национальным средством англичан  с их высоко  развитым чувством долга, сдержанной манерой держаться,  не  высказываться  до  конца,  а также с  их неспособностью  или отказом проявлять эмоции. Мог ли на  формирование их личности  повлиять  соленый океан, окружающий их остров?
     Natrum  muriaticum плачет  редко:  он настолько закрепощен  внутри, что проглатываемые  слезы  не проливаются.  Если он  все-таки  плачет,  то,  как правило, один в своей комнате, надрывными  рыданиями, которые вызывают  боль или спазм в  горле и в верхней части груди, а также в глазах и в  голове. Он может даже прятать голову в подушку, пытаясь задушить  рыдания, чтобы другие не услышали его и не проявили сочувствие. Его печаль слишком захватывает его всего, не имеет никаких  выходов и слишком глубока для сочувствия. В отличие от слез Pulsatilla, которые очищают душу, как апрельский дождь воздух, слезы Natrum muriaticum похожи на тропический ливень, после которого остается  еще более душная атмосфера, чем перед  дождем. Но на сентиментальные вещи Natrum muriaticum может реагировать, как и Pulsatilla. Все благородное,  прекрасное и трогательное легко вызывает  у него слезы. Когда его что-либо  трогает или даже при воспоминании об этом, голос его может дрогнуть, горло перехватывает и глаза увлажняются. Но Natrum muriaticum стыдится своих слез и старается их удержать, в то время как у Pulsatilla они льются свободно.
     Поэтому, хотя Natrum  muriaticum может легко расплакаться из сочувствия к другим,  как  и Pulsatilla, ему  трудно плакать  из-за себя. "Я вот только теперь начинаю учиться плакать", - фраза, довольно часто звучащая в кабинете врача. Эта  черта отражает  его общую  тенденцию быть жестче с собой, чем  с окружающими, по крайней мере, в отношении выражения эмоций.
     Эта   элементарная  неспособность  легко  выплакаться  не  противоречит многочисленным  симптомам  "плача",  на  которые  указывает  гомеопатическая литература: "плачет  невольно...  как  только кто-нибудь посмотрит на него", "слезливая депрессия",  "беспокойный склад...  большая  склонность  плакать" (Ганеман). Обычно все это  возникает  только после длительного воздержания и героических усилий сдержать слезы  и все  вынести самостоятельно. Фактически Natrum  muriaticum  является одним из  основных  средств,  используемых  при глубокой  ослабленности  и  эмоциональном  крахе,  которые  возникают  из-за слишком сильного или слишком продолжительного стресса.
     Женщина  около тридцати пяти лет  постоянно чувствовала  себя  усталой, страдала   запорами,  пребывала  в   плаксивом  и   подавленном  настроении, систематически у  нее  отсутствовали  менструации  -  и  все это  без всяких видимых причин. Физически у нее были типичные для Natrum muriaticum взрослые угри, жирные волосы, требовавшие ежедневного мытья (волосы, которые висят "грязными сосульками" через 24 часа после мытья, - это ключевой симптом), и восковое,  с жирной кожей лицо. Она получила  дозу Natrum  muriaticum 10M, после  чего в течение двух дней у нее наблюдались средне-сильные  головные боли. Затем  появились необъяснимые приступы плача, после  -  два  дня диареи, и,  наконец,  началось  улучшение состояния. Оказалось,  что она тосковала  по дому  и своей семье на  Среднем Западе,  но, стараясь быть храброй, не признавалась в этом далее самой себе. Этот  факт стал очевидным только после того,  как гомеопатическое  лекарство расслабило ее напряженность и она впервые осознала, какое испытывает чувство. После этого она запланировала систематически ездить домой вместе с детьми, и ее физические и психологические проблемы разрешились сами собой.
     Сдержанность  Natrum  muriaticum  иногда  производит  впечатление,  что человек отстранился  от мира сего и не реагирует на окружающее. Кажется, что он держится  на  расстоянии, как  если бы  его  совершенно  не  интересовали проблемы  других. Но  под  этой  внешней  оболочкой  (позади  "непроницаемой стены")  он  действительно интересуется и  принимает близко к сердцу то, что ему  говорят другие ("его разум  находится под сильным влиянием  разговора", Ганеман).  По сути, он может страдать даже больше,  чем  они сами. Другие, в конце концов,  все  преодолевают, a Natrum  muriaticum  продолжает  об  этом грустно думать.
     Однако временами человек этого типа не умеет выразить свое сочувствие и сострадание, если только он не занимается этим  профессионально (врач, няня, адвокат и т. д.). Он просто  не находит нужных слов  и подходящих жестов.  В отличие от Phosphorus и Pulsatilla ему трудно "открываться"  перед другими. Их боль делает его застенчивым или неловким, иногда возмущенным  на весь мир от  того,  что такие вещи допускаются. Счастливые эмоции,  как  и печальные, часто отнимают у него дар речи, провоцируя его иногда на неподходящие слова. Он чувствует, что при проявлении эмоций даже с тем, кто ему близок, его язык настолько  связан, что он может часами размышлять над  письмом  жене (мужу), ребенку или любимому человеку, и даже  после этого  оно получается не таким, как  надо. И  если  Natrum  muriaticum влюблен, то выразить любовь - это для него настоящее мучение.
     При  сдержанности,  самосознании  и ощущении  собственной  неловкости у Natrum  muriaticum может  развиться  ультрапуританское  отношение  к  сексу. Какой-то  небольшой  детский  сексуальный  опыт  или  сексуальные  отношения взрослых, увиденные  в  раннем детстве, могут вызвать неприязнь к физическим проявлениям любви. Хотя      он влюблен  или чувствует сильную привязанность, но к сексуальной связи у него может быть  отвращение (Lachesis, Sepia). Даже  при отсутствии такого раннего  опыта  он  может быть необычайно деликатным в вопросах любви, питая отвращение   к   выражениям,  намекающим   на   что-либо   непристойное  или двусмысленное.  Взрослый  Natrum  munaticum  отказывается  смотреть  фильмы, изображающие сексуальные  вопросы слишком откровенно, а  ребенок  может  при чтении  книги  прикрывать пальцами слово  "любовь" или  закрывать глаза  при всяком  поцелуе на экране.  Возможно,  ключевым  симптомом Natrum muriaticum стоит считать "неспособность помочиться в присутствии других" (Геринг) – без сомнения, аменорея у девушки в возрасте  до двадцати лет,  которая ненавидит свои  менструации и отрицает  свою женственность,  возникает,  частично,  по причине той же самой чувствительности к сексуальной жизни.
     Как будто в подкрепление уже и так болезненного чувства вины и расплаты за  нее в сексуальных  делах,  Natrum muriaticum  является  также и наиболее часто используемым средством для успешного лечения лишая гениталий.  В то же время   по  характерной  для  гомеопатии  полярности   пациенты,  страдающие физическими и психическими нарушениями от отсутствия сексуальной жизни, чаще всего нуждаются в первую очередь в этом препарате и уже затем - в Lachesis и Staphysagria.
     Сдержанный Natrum muriaticum производит  впечатление  сильного человека Кажется, что, подобно Атланту, он  способен держать на  своих  часто широких плечах и спине весь мир. Но он  не настолько  силен, как кажется и каким его можно видеть в  кабинете врача. Когда он заходит, то выглядит жизнерадостным и  приветливым, с румянцем на щеках и хорошим цветом кожи, у него могут быть живая манера  общения и остроумие Phosphorus  или жизнерадостность Lachesis. Но  постепенно его настроение  ухудшается, он  сникает  и  кожа  лица тяжело обвисает. Выдавая усталость,  кожа, особенно  вокруг  рта, приобретает более темный или  бледный оттенок  (Борланд говорил, что  этот  тип  часто  бывает довольно анемичным: "Этого можно не заметить, потому что он легко вспыхивает и  краснеет,  но  когда   возбуждение  проходит,  проявляется   определенная бледность  - кровяное  давление понижается. У большинства  из них  слизистые оболочки  довольно  бледно окрашены"). Пациент  не  в  состоянии  поддержать впечатление, которое он пытался произвести. Но он прячет свою уязвимость под фасадом силы скорее из  инстинкта самозащиты и страха быть обузой для других, чем стараясь обмануть. В отличие от Lycopodium он себя не обманывает.
     Это  старание произвести наилучшее  впечатление  даже наедине с  врачом часто проявляется в типичном для Natrum muriaticum симптоме "дверной ручки". Пациент улыбается и  настаивает на  том,  что  он чувствует  себя прекрасно, спасибо, что  ничто ни в прошлом,  ни в настоящем его не  беспокоит, что  он (слава Богу!) всегда был способен выдерживать трудности и печали, которые на него сваливались. И это так и есть.  Однако, как раз  в тот момент, когда он готов  выйти  из кабинета  врача  и уже положил  руку  на  дверную ручку, он  оборачивается, слезы наворачиваются на глаза, и, не в силах более переносить свои тяжелые испытания в одиночку, он "раскалывается". С покрасневшим носом, с опухшим  лицом  от стараний сдерживать свои  чувства и со  слезами,  напор которых (от долгого сдерживания) он больше не  в силах остановить, как поток воды, прорвавший  дамбу, он изливает свои печали (и наиболее важные признаки своего конституционального типа).
     Все  это  происходит  в  тот  момент,  когда  гомеопату  уже  не  нужна информация, - по одному только  симптому  "дверной  ручки" он уже знает, что пациенту требуется именно Natrum muriaticum.
     Или, когда при повторном посещении  врача его спрашивают о самочувствии после приема лекарства, Natrum muriaticum отвечает: "Хорошо,  благодарю Вас" или  "Намного лучше, действительно".  Затем он колеблется и улыбается слабой улыбкой.  Более  подробные расспросы помогают установить, что это совсем  не так. Какое-нибудь ухудшение физического состояния или  появление подавленных и болезненных эмоций причиняют ему беспокойство.
     Такое  поведение диктуется, прежде всего, его  инстинктивным отказом от утешения,  даже со  стороны  врача.  Болеющий  пациент  не  ищет  сочувствия (Pulsatilla) или уверенности  (Phosphorus), но стремится получить совет, как практически помочь  себе. Он  не  хочет обидеть врача, который,  в  конечном счете,  старается  сделать  все  возможное,  чтобы  помочь.  И   разумеется, всепроникающее  ощущение вины, испытываемое людьми этого  типа, тоже  играет свою  роль. Natrum muriaticum думает, что его  организм не  отреагировал  на лекарство  так, как надо,  и что каким-то образом он обманул ожидания врача. Ему следует  напомнить, что  нечего щадить  врача, который стремится  узнать истину  и вполне  способен  нести  ответственность за свои  действия.  И еще дополнительной причиной может быть его подсознательный страх, что если он со своей  стороны не постарается и не  почувствует себя лучше, то врач может от него отказаться,  и тогда  он снова  останется  один, без  всякой  надежды и опоры.
     Natrum muriaticum  также придерживается  того суеверного убеждения, что слова  могут влиять на реальность. До тех пор, пока  что-то  не  произнесено вслух, это что-то не существует; в  то время,  как  если он говорит, что ему стало   лучше,  то  ему  может  стать  лучше.  Это  может  частично  служить объяснением  того  факта,   что  ему  становится  хуже  при  обсуждении  его симптомов: ведь это  делает  его симптомы более  реальными  для него самого. Следовательно, его сдержанность  является  защитным механизмом: определенные глубины   психики  должны   оставаться   нетронутыми  (имеется   в  виду  не неисследованными, а невысказанными). Часто самым оптимальным решением  будет не пытаться докопаться до сути.
     Один  из  коротких рассказов  Снупи  юмористически  иллюстрирует  такое отношение:  "Ты  любишь  меня?" - спросила  она его.  "Да", -сказал  он. "Ты правда любишь меня?"  -  "Нет", - сказал он  Тогда она спросила: "Ты  любишь меня?" - "Да", - сказал он Тогда она больше ничего не спросила.
     Однако,  если  долго  молчавший пациент  раскрывается перед врачом  и  выплескивает  долго подавляемые эмоции,  то он  рассказывает все,  часто под аккомпанемент  неуправляемых  рыданий,  от которых вздрагивает все его  тело. Следовательно, это лекарство следует крупным шрифтом занести в "Реперториум" Кента в рубрику: "плачет, рассказывая о своей болезни".
     Пациенты-Natrum muriaticum, которые стали взрослыми в 60-х и 70-х годах  (десятилетия, когда в ходу были нарушения грамматических норм  языка), могут давать  клиническую картину,  отличающуюся от того, что  верно  в  отношении старших поколений. Поощрявшееся в  любых  случаях  выражать  свои  эмоции  и пользовавшееся подсказками многочисленных книг-самоучителей, терапевтических групп  и  собраний  для  консультирования  по личным проблемам,  которые  не рекомендовали  хранить  молчание в  отношении  чего-либо, это  более молодое поколение  эмансипировалось   в  отместку   своему  молчаливому   прототипу. Представитель данного типа сегодня с такой же свободой (или даже с большей), как и любой  другой, может в деталях говорить о своем теле, душе  и заботах. Он расскажет любому слушателю о своих мрачных мыслях и своих самых затаенных чувствах, так же как и о дефектах  или  дисфункциях  любого органа. Понятно, что со временем основной характер пациента вновь утверждает себя,  и молодой Natrum muriaticum становится сдержаннее.
     Таким  образом,  если  пожилого  пациента   Natrum  muriaticum  следует поощрять рассказывать о себе, то молодого Natrum muriaticum, возможно, имеет смысл удерживать от этого. В отличие от Pulsatilla, для  которой простое пересказывание своих  проблем является оздоравливающим фактором, или от Phosphorus, который  получает эмоциональную поддержку от  слушателей, или  от  Arsenicum  album,  чьи  боли  и  тревоги значительно  улучшаются от возможности  их высказать, Natrum  muriaticum  по существу  не  получает  облегчения от  длительного  обсуждения  самого себя. Словесное  самовыражение  становится   только дополнительным  самоанализом, который скорее ухудшает симптомы, чем лечит. Пациент  сам может довести себя до такого  возбужденного состояния, что бурный  рассказ  о  своих  проблемах только заставит его почувствовать себя еще  хуже. Мы  помним,  что  Lachesis отбрасывает  свои   отрицательные  эмоции  тем, что  выражает  их,  a  Natrum muriaticum  вызывает  к  жизни  отрицательные чувства  тем, что  придает  им словесную форму.
     Частично это объясняется эмоциональной негибкостью людей этого типа. Их тенденция    сосредоточивать   внимание   на   чем-то   одном   способствует закрепощенному  и  одностороннему  отношению  к  возникшей  проблеме.  Таким образом, если Natrum muriaticum теряет какие-то иллюзии, если он признается, что на самом деле не любит кого-то, то все сразу окрашивается в черный цвет. Словесная  формулировка  бед  и  разочарований может  вызвать  стремительное низвержение  лавины  злобы,  ненависти,  отвращения   и  желания  немедленно разорвать все узы.  Требуется много месяцев гомеопатического лечения, прежде чем он начинает понимать, что сложные чувства к своим близким не должны быть абсолютистскими, что, несмотря на интеллектуальные и эмоциональные различия, они  могут включать в себя преданность,  признательность и уважение, которые делают эти отношения заслуживающими того, чтобы их сохранить.
     Женщина   типа   Natrum   muriaticum   (из   поколения   пренебрегающих общепринятыми нормами поведения) может особенно сильно походить на Arsenicum album  в  кабинете врача: "с ипохондрией" (Ганеман), сверхозабоченная  своим здоровьем,  необычайно  разочарованная,  нетерпеливая и  даже  возмущающаяся каждым   словом,  сверхупорно   стремящаяся   к   самосовершенствованию  или сверхдотошно  придерживающаяся каких-то  выбранных  ею режимов диеты. У этих двух конституциональных типов много одинаковых страхов и предчувствий. Как и Arsenicum album, ее поведение может потребовать  вначале  от  врача терпения святого.  Если  пациенты  типа  Arsenicum  album  посланы,  чтобы  причинять страдания  гомеопату, то Natrum  muriaticum  с их эмоциональными  травмами в анамнезе  посланы для испытания истинного гомеопата. Однако по  той же самой причине эти последние в конце концов становятся самыми      лучшими  пациентами. Врач  может  рассчитывать  на  то,  что они  будут выполнять   все  предписания   до  мельчайших   деталей  и,   как  верующие, придерживаться   рекомендаций   врача.   Они   становятся   гомеопатическими "пуританами",  которые  скорее  испытают любые мучения, чем  снова проглотят таблетку аспирина. Этим они отличаются от Phosphorus, который  после периода бурной  любви к гомеопатии в  начале знакомства в дальнейшем не всегда ведет себя  хорошо,  часто  не   выдерживая  длительного  следования   требованиям гомеопатического лечения так,  чтобы  добиться  глубоких  удовлетворительных результатов.
     Имеются,  однако,  и   некоторые  значительные  различия  между  типами Arsenicum album и Natrum muriaticum.  От последнего исходит аура мрачности и подавленного настроения. Если Arsenicum album критичен по отношению к врачу, когда результаты не оправдывают его ожиданий,  Natrum muriaticum налагает на него бремя  вины, т.  к. самому приходится настолько часто принимать вину на себя,  что  в  бессознательном стремлении к расплате  часто приписывает вину другому. Ведущий  себя довольно деликатно при первом посещении, на повторном приеме  он  может  выразить  разочарование  по поводу  отсутствия  настоящей заинтересованности  врача   его   болезнью.   Особенно   часто  жалуется  на недостаточную заинтересованность по телефону, если ему не позволяют говорить о  его нескончаемых проблемах во всех  подробностях.  Именно этому  пациенту необходимо  напомнить,  что,  хотя  гомеопатия  и  учитывает  психические  и эмоциональные симптомы  человека,  но  все-таки не  является  психоанализом. Кроме того,  Natrum muriaticum не  ищет возможности взять лечение болезни  в свои  руки  или руководить назначением лекарства. Он не  считает, что  знает лучше,  чем врач, и не пытается подсчитать его ошибки, но полагается  на его умение. И,  наконец, Arsenicum  album оказывается вполне  уравновешенным, за исключением вопросов собственного здоровья, в то время как Natrum muriaticum в общем  кажется более нервозным, что по существу  и является  причиной  его проблем со здоровьем.
     В  связи с  вышеизложенным  уместным будет  привести  цитату  из работы Марджери  Блэки: "Касаясь  вопросов гомеопатии,  следует  также упомянуть  о невротических пациентах... которые  не  имеют настоящей болезни, не являются действительно больными,  но которым трудно  вести обычную нормальную жизнь и которые  боятся   выполнения  работы.   Они  приходят  к  врачу  с  огромным количеством  симптомов,  которые  им хочется  описать подробно,  но  которые обычно   мало   что    значат...   В    этих   случаях   хочется   прописать высокопотенцированную дозу и посмотреть, как она сработает, но  обычно имеется  так  много  жалоб, что оправдано  будет  назначить  (на какой-то  период  времени) дозу лекарства,  подобного Natrum  muriaticum,  в низкой потенции...  особенно  если пациенты  возмущены  тем,  что  жизнь  не обращалась с ними лучше".

    

 

     При всей своей  подавленности Natrum  muriaticum  все-таки представляет собой  привлекательную  личность.  У  него  определенный  характер,  твердые убеждения и несомненное великодушие. Он готов  упорно  придерживаться  своих идеалов, но осторожен, стараясь не причинить  этим неприятностей  другим,  и обычно действует из добрых побуждений. Борланд говорит, что с этим человеком приятно познакомиться, но трудно поддерживать знакомство, и в какой-то  мере он прав:  при первом  знакомстве  он  вам  уступает с готовностью, но  позже выказывает свое несогласие.
     У  Natrum  muriaticum  могут  быть  особенности его личного  поведения, которые он  утверждает с  упорством, даже настойчивостью, требуя, чтобы  его принимали таким, каков он есть, и игнорируя тот факт, что в обществе человек не может себе позволить быть полностью верен самому себе. Погруженный в свои мысли,  он "способен раздражаться и  быть резким"  (Ганеман), может проявить неприветливость к несчастливому  человеку.  Или, находясь  в одном  из своих эгоистических  настроений,  он "хочет  говорить...  но  не хочет,  чтобы ему что-либо говорили; когда ему нечего сказать, тогда он  впадает в депрессию и меланхолию"  (Аллен). Он может быть на  удивление мстительным по отношению к тому, кто причинил  ему боль ("ненавидящая и мстительная личность", Геринг), хотя обычно  эти стремления  ограничиваются пылкими пожеланиями, чтобы "рука Судьбы" сурово наказала обидчика.  В общем, человек этого типа все жизненные коллизии  воспринимает  стойко,  стараясь  ни  при каких  обстоятельствах не падать духом. Он борется на каждом фронте и до последнего дыхания, даже если при этом он мало  или совсем ничего не выигрывает, и по необходимости  может быть бескомпромиссным, отказываясь соглашаться даже в самом малом. Он мог бы
достичь  гораздо большего  и гораздо больше получить  от жизни,  если  бы не считал компромисс и гибкость в отношениях угрозой самой своей личности.
     Кроме того,  он  страдает от  сверхчувствительной  гордости:  признание своей ошибки для него унижение, а извиниться ему необычайно трудно  (Sepia). Так, ребенок,  увиливающий от своих  домашних обязанностей и получивший замечание по поводу того, что не  накрыл на стол к завтраку, сердится, возмущается  и оправдывается, настаивая, что это была не его очередь. Но в течение следующих нескольких дней сознание вины заставляет его не только накрывать на  стол,  но и убирать со стола и мыть по суду  - он признает свою  вину,  как  свидетельствуют  его действия,  хотя  и  не может сказать это словами. "Я,  кажется, лучше умру, чем извинюсь", - это типичный рефрен Natrum muriaticum как молодых, так и старых.
     И  наконец, он может быть ярым спорщиком. И  другие  конституциональные типы тоже  спорят, не сомневайтесь, но их  это  так  глубоко не выбивает  из колеи.  Подобно Phosphorus и Staphysagria,  Natrum  muriaticum  может начать дрожать   и  после  неприятной  конфронтации   вынужден  лечь  и  отойти  от впечатлений:   у  него  могут  появиться   боль  и  учащенное   сердцебиение ("отрицательное влияние злости", Геринг), но тем не  менее, он  все равно не может отучиться встревать  в споры. Он должен доказать,  что он прав, всегда был и всегда  будет прав по данному  вопросу,  и, в отличие  от  Lycopodium, Pulsatilla или Phosphorus,  редко  чувствует, когда  нужно  остановиться или "уйти с  поля  боя". Даже одержав  победу, он  продолжает  нагромождать один довод на другой для дальнейшего доказательства своей правоты.
     Таким  образом, хотя  Natrum muriaticum и является иногда  небезопасным для   окружающих   своим  социальным  поведением,  как  это  видно   по  его преувеличенному вниманию к мнению других  о нем самом (важный фактор во всех его поступках), то его мысли не представляют никакой опасности. Он знает или думает, что знает, что правильно, а что нет. Это отличает его от Lycopodium, который выглядит спокойным  и уверенным в себе, но, тем не  менее, внутри он полон  сомнений,  и  если  избегает  спора,  то  потому,  что  не  уверен  в правильности своей позиции.
     И  все же,  если  человека  типа Natrum  muriaticum  принимать  на  его условиях, то он вам "нравится все больше": он истинный и заботливый друг, на которого  можно полностью  положиться,  доктор  Уотсон  для  своего  Шерлока Холмса, всегда  готовый оказать помощь и  остаться  в тени; он стоек и может утешить в период стресса; с ним легко разговаривать, так как он всегда готов принять участие в долгом и серьезном или оживленном разговоре.  "Погорев" на эмоциональных доводах (и, возможно,  не раз),  он может  проявлять тенденцию (как Sulphur)  вести  разговор скорее на интеллектуальном уровне, но тем  не менее (в отличие от Sulphur) его эмоции лежат на поверхности и могут достигать даже самого большого  накала. И  там, где Sulphur  будет анализировать теории и абстракции,  Natrum  muriaticum  любит анализировать   человеческую   натуру,   стремясь   распознать,   что   люди действительно представляют собой  изнутри и как  на самом деле "работают" их дух и сознание. Он умный и внимательный слушатель,  хорошая находка для тех, кто любит поболтать. Иногда его бывает  нелегко  втянуть в разговор, но если он чувствует себя  свободно  в  своем  окружении,  то  может  быть таким  же разговорчивым и  общительным, как  и  всякий  другой.  Фактически  он  может
получать "удовольствие от собственной речи" (Кент), когда говорит о знакомом ему предмете. Иногда  (подобно Arsenicum  album и Nux  vomica) его симптомы "ухудшаются при разговоре с  другими" (Кент),  особенно когда этими  другими оказываются Sulphur, не дающие собеседнику произнести ни слова.
     Внимание  к  другим  людям  составляет основу  многих поступков  Natrum muriaticum. Это  его интеллектуальное  кредо,  его  "святая обязанность": не причиняй  другим  вреда,  но  поддерживай  их, где возможно,  сочувствуй  их нуждам.
     Обычно Natrum  muriaticum  -  это  тот  член семьи,  который  постоянно жертвует  своими интересами ради  интересов других  и в ответ на предложение утвердить  свои права  отвечает: "Я  получаю  свою долю внимания и  не  хочу забирать  ее  у  других". Или  это  может  быть  резкий  или неразговорчивый человек, который, попав в невыносимую обстановку со  стороны  родных супруга (супруги),  ведет себя благородно, не  ищет  похвалы и не требует признания.
     Таким  образом, он может  оказаться непризнанным страдальцем, роль которого, хоть и  выбрал  по собственной воле ("Я не нуждаюсь в благодарности...  Я не ищу благодарности...  Я  не жду похвал"),  но  может  позднее возненавидеть. Внешне он  с пренебрежением  и презрением  относится  к  признанию,  но, как становится ясно через несколько месяцев или лет, он всегда его сильно желал.
     Часто поступки Natrum muriaticum мотивируются стремлением к истине. Он, например, не принимает незаслуженной похвалы там, где другой был бы счастлив произвести  хорошее впечатление, он отвергает ее или  дает свою оценку. Даже его  реакция  на  законную  похвалу  такова,  что  он  либо  смущается, либо притворяется, что не  слышит,  либо пытается  приписать все  заслуги кому-то другому, либо  ссылается  на удачу.  Он  может даже  клеветать  на себя, без всякой на то нужды (Sepia). Мать, которой врач высказал комплимент по поводу ее привлекательных и хорошо ведущих себя детей, отвечает: "Это не только моя заслуга. В этом заслуга  и  бабушки, которая живет рядом с нами", - и затем, возвращая комплимент, добавляет: "И, конечно, благодаря вашему хорошему гомеопатическому лекарству".
     Этот человек редко хвастает. Он скорее недооценит свои  достижения, чем преувеличит  их,  и будет активно  продвигать скорее чье-то дело, чем самого себя.  Если он честолюбив,  то  честолюбив без  шума.  Будучи  суеверным, он старается не искушать судьбу преждевременным хвастовством: он сначала делает дело, а говорит о нем уже после этого.
     Однако в своей  честности он может дойти  до  "бестактности" (Уитмонт). Если  хозяйка  спросит  его,  как  ему  понравился  ее домашний  пирог,  он, поколебавшись  где-то на грани пустой  вежливости,  выпалит: "Фактически мне никогда не нравились  кокосовые  орехи, так  что я, по сути, ничего  не могу сказать". Даже его  добрая  ложь выглядит неубедительно. Если  бы он сказал, что ему нравится пирог, то было бы  ясно по его  выражению лица, что  это не так. Phosphorus,  который  ненавидит  кокосовые  орехи, сказал  бы с  полным убеждением:  "Это  самый  вкусный пирог из тех,  что мне  довелось  есть  за последние несколько месяцев. Как же вам удалось так вкусно его испечь?"
     Всегда приятно  получать  письма  от  совестливого  и  честного  Natrum muriaticum. Он не может начать с традиционного  "Дорогой  Джон!". Это обычно "Хелло",  или "Привет", или  просто по имени: "Джон!" "Дорогой" отсутствует, потому  что  адресат  не  является особенно дорогим для написавшего, поэтому было бы не совсем честно обращаться к  нему  с такими  словами:  "Люблю" или "Ваш", поскольку в данном случае опять это было  бы нечестно; отправитель не обязательно "любит" или  не чувствует себя "вашим" по отношению к тому, кому письмо  послано. Поэтому  он подпишет:  "Всего хорошего", или "С уважением", или  просто  свое  имя,  или,  если дело касается  вопросов  здоровья, может воспользоваться какой-нибудь  мучительной фразой типа: "Ваш  здравствующий". Другие  типы  понимают,  что  условные фразы  при  написании  письма  просто облегчают задачу, но упорство Natrum muriaticum в бескомпромиссной честности всегда и  всюду затрудняет для него переписку (вот почему отчасти он считает таким трудным написать письмо).
     Эта прямота, временами доходящая до "потери различия" (Ганеман), часто бывает нечаянной,  проявляющейся сама по себе,  помимо его воли, больше  как отдельное "гав", чем привычка кусать. Natrum muriaticum хорошо осознает, что правда  в  общественных отношениях  является роскошью,  которую  можно  себе позволить только изредка. Arsenicum album или Sepia могут сказать вам в лицо все, что они о вас думают, независимо от последствий, но Natrum muriaticum  чувствует  себя  ужасно,  если  выболтает  собственные  или семейные  тайны  (даже если  долго сдерживался),  из-за тяжелых  чувств  или отчужденности, которые могут за этим последовать, а, следовательно, он редко это допускает.
     Как правило,  этот  тип  все  испытывает  "на собственной  шкуре",  что неудивительно, если учесть его негибкую, подобную соляному столбу, личность. Phosphorus может быть своевольным, Calcarea carbonica - упрямым,  Lycopodium -  туповатым, но Natrum muriaticum  не гибок и редко выбирает легкий путь. В противоположность приспособленности  Pulsatilla он  должен  сначала получить множество  тяжелых ударов  от жизни, прежде чем выкристаллизуются его модели поведения, сформируются его  мысли  и  он сможет измениться. Pulsatilla всем проблемам придает конкретную  внешнюю форму,  a  Natrum muriaticum делает их внутренними проблемами. Первая быстро  реагирует и видимым образом влияет на обстоятельства, в то время как Natrum  muriaticum может  потребоваться много времени,  прежде чем он отреагирует  или даже признает, что  он  был  задет. Pulsatilla  покорна,  Natrum  muriaticum  непокорен,   симптомы   Pulsatilla колеблются  и  все время  меняются  ("то  тут, то  там", Богер), и  нет двух одинаковых болей,  что отражает гибкость полевого  анемона,  в  то время как симптомы  Natrum muriaticum (такие,  как головные боли,  запоры  или  боль в суставах)  всегда фиксированные  и несгибаемые  и  отражают крепящую природу соли.

    

 ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ   к  МАТЕРИАЛЬНЫМ  ЦЕННОСТЯМ   и  НЕТРАДИЦИОННОСТЬ 

 

     Natrum  muriaticum  обладает заметной склонностью  к  нетрадиционности. Если бы он  мог, он бы стряхнул  все условности.  Это видно  по  его одежде, поведению,  манерам  и  образу   мыслей.  Человек  этого   типа   с   трудом приспосабливается к существующим в обществе ценностям, отказывается быть под впечатлением от того, что повсюду расхваливают, и, как мы уже  видели, может заявить, что для него лично трудно с этим согласиться.
     Одна  из   серий   рисунков   Дунзбери   показывает  Марка   Слэкмайора (Sulphur-Natrum muriaticum) на рыбной ловле с его обеспеченным, "буржуазным" отцом. Марк говорит:  "И вот я  здесь, ловлю  рыбу на  самом  лучшем озере в северном  Нью-Джерси...  Я  только  что  поймал мою первую форель с  розовым брюшком". Его отец, сияя от этих слов      сыночка, который до того времени был "возмутителем спокойствия" в своем классе  и  заветной  мечтой  которого  было  стать  в  будущем  диск-жокеем, спрашивает с большой радостью "Да?" И Марк ему  отвечает  "И  еще  никогда в своей жизни мне не было так скучно".
     Таким  образом, у Natrum muriaticum это происходит инстинктивно или  из принципа. Но в любом случае  он может всю свою жизнь действовать не так, как общепринято,  - ни  более "хорошо", ни более "плохо" по сравнению с другими, просто своим собственным путем, так, как он считает нужным.
     Эта черта характера  Natrum muriaticum может быть выражена в склонности участвовать  в делах  меньшинства, и чем оно менее популярно, тем лучше.  Он сделает все, что в его силах, для распространения "Слова" в массах, но когда дело  сделано, может  потерять к нему  интерес и переключиться на пропаганду другого, также мало популярного учения.
     Что-то у него в самой его сути всегда  привлекает Natrum  muriaticum на сторону  меньшинства. Чтобы недалеко  ходить за примером, скажем, что у всех врачей, практикующих  неортодоксальную медицину, в  большей степени  выражен патогенез Natrum muriaticum:  этот  тип  инстинктивно  тянется к  тому,  что является   противоположностью  официальных  доктрин,   даже  если  это  менее престижно и не дает должного финансового вознаграждения.
     Его нетрадиционность иногда принимает  форму безразличия к материальным ценностям. Не имея  должного интереса к деньгам как  к таковым, он постоянно их  теряет или  тратит  на всякие пустяки.  Долларовая  бумажка  может  быть оставлена в кармане его брюк и вернуться из стирки отбеленная и измятая.  Он редко радуется достатку, его вполне устраивает количество денег, которое ему необходимо для его скромных запросов. Ребенок вполне обеспеченных родителей, не  отказывающих ему ни в чем,  решает пожить на холодном и унылом чердаке в бедной  части города  просто  для  того, чтобы  сделать  "что-то  по-своему" (Sulphur).
     Отсутствие интереса у Natrum muriaticum к деньгам можно заметить по его одежде. Президент большой компании может носить потертый  костюм и аккуратно накрахмаленную рубашку с  изношенными  манжетами и воротником, не заботясь о  хвастливой демонстрации своего богатства. Дома он облачается в свой любимый, сильно изношенный пиджак или халат, оставаясь преданным ему в течение долгих лет (Sulphur). Женщина этого типа  обычно аккуратно одета, но  редко  бывает стильной или элегантной,  предпочитая модной  одежде  удобную  для себя, она может одеваться в  одни и те же платья до тех пор, пока они не износятся. Ее философия заключена в одной фразе: "Зачем переставать носить то, что тебе подходит?"
     Таким образом, она редко  одевается в соответствии с обстоятельствами и чаще бывает  одета  недостаточно хорошо, или, наоборот, чересчур хорошо, или просто не так, как все остальные. Она не обладает хорошим вкусом, как Sepia, Lachesis и, особенно, Arsenicum album.
     У  женщин  типа  Natrum  muriaticum   бывает  и  прямо  противоположное поведение:  девушка  может  по  полчаса пристраивать заколку  в волосах  или собирать каким-то сверхточным  образом свои волосы  в хвост. Она может  быть очень щепетильна по поводу возможных  ^ сочетаний некоторых аксессуаров (как и Arsenicum album) и в то же время не обратит внимания  на весь свой наряд в целом (Arsenicum album же щепетилен по отношению ко всему).
     Очень  часто она  предпочитает приглушенные  или  мягкие  тона:  синие, серые, коричневые и другие  "землистые" краски.  Но  у нее может  быть  ярко выражена  склонность  к  пурпурному  цвету ("Кажется,  что  это  единственно подходящий  цвет,  чтобы его  носить!"),  и у  всех конституциональных типов любовь к пурпурному цвету в  одежде  может  быть  указанием на необходимость приема этого лекарства.
     Атмосферу  Natrum  muriaticum можно  почувствовать  сразу,  как  только входишь  в  его  жилье,  -  мебель,  будто  полученная  от  Армии  Спасения, переделанный  старый хлам для сидения или в качестве полок  ("Почему не дать возможности  даже  дешевым  упаковочным коробкам  из-под  апельсинов  побыть полезной  вещью?"  -  думает он доброжелательно),  старые  обои, - и  все не соответствует одно другому. Создается впечатление, что обращать  внимание на мебель и убранство жилья  хозяин считает излишним. Даже  зажиточный  человек может жить в таких условиях.  Когда  имеется так  много  нерешенных  мировых проблем  (спасение  китов  или   моржат,  всеобщее  разоружение,  пропаганда гомеопатии), глупо тратить время на всякие второстепенные вещи.
     Sulphur  демонстрирует  те  же  наклонности,  но  отличается  от Natrum muriaticum  тем, что на него меньше  действует его  окружение. Он  чувствует себя вполне удобно в  своем "домашнем свинарнике" ("Дома просто хаос, но мне это  нравится.  Это мое представление о комфорте!"), в то  время как  унылая обстановка тревожит  Natrum  muriaticum и ухудшает  его и  без  того  плохое настроение.
     Внешность обманчива - на самом деле человек этого типа обладает сильным чувством  прекрасного. Откликаясь  на  все  благородное  и возвышающее душу, Natrum muriaticum обычно слушает классическую музыку и читает Мильтона и Шекспира, но делает это в самой неопрятной  обстановке,  отказываясь  по  какой-то,  часто  явно  надуманной причине хотя бы раз в неделю уделить несколько часов для наведения порядка в своем жилище.
     Однако  точно  так  же,  как подавленные  пациенты  после  курса Natrum muriaticum могут забыть  какую-нибудь свою застарелую печаль или кошмар, так же они могут выбросить свою  скучную серую одежду и одеться во что-то  более яркое  и  привлекательное. Они  вешают на  окна  более  веселые  занавески и покупают удобное кресло - все это  отражает их улучшенное отношение к себе и воспрянувший дух.
     Что касается питания, то сегодняшняя популярность всяких мало аппетитных зерновых  смесей и исключение  из рациона  того,  что  традиционно считалось хорошей  пищей, вероятно, отражает влияние  культуры на  Natrum  muriaticum. Этот человек удовлетворяется простой или легко приготавливаемой пищей, такой как отварные овощи и бобы. Для этого существует несколько причин. Во-первых, полезная  пища,  которая не требует долгого  приготовления  и которую  можно съесть в  любое время, нравится ему именно этим, он любит есть  не по режиму или перехватывать  пищу;  это  такой человек,  которому фактически лучше  от "нерегулярного питания" (Геринг).  "Я чувствую  себя прекрасно, пока  мне не нужно  кушать",  -таков  общий  для Natrum  muriaticum  рефрен,  что  иногда становится  причиной анорексии у эмоционально сбалансированного индивидуума. Картина иногда усложняется еще и головными болями, вызываемыми нерегулярными или поздними трапезами (Sulphur); если он не ест в привычное для него время, то  у него начинается головная боль, которая продолжается весь  день и может пройти только после ночного  сна  (Борланд).  Во-вторых,  на  идеологическом уровне зерновые смеси и размешанные коричнево-зеленые пюре заставляют Natrum muriaticum чувствовать  себя  магически настроенным в  унисон со Вселенной - для  него  это важно.  В-третьих, обязанность  точно  так  же,  как  и вкус, определяют выбор его пищи. Если он убежден,  что такой,  к примеру, продукт, как проросшая  пшеница  или  бобовый  творог, полезны  для  здоровья  и что, потребляя такую  пищу,  он предотвращает  опасность  загрязнения  окружающей среды (или  удовлетворяет  какие-либо другие  идеологические требования), то Natrum  muriaticum будет сознательно стараться есть эти продукты три раза  в день, настаивая на том,  что он их любит больше всего. Как  бы парадоксально это  ни  было, он, кажется, пропагандирует продукт  тем больше, чем менее он приятен на вкус.
     Таким  образом,  диета Natrum  muriaticum  отражает  важную  черту  его характера, а  именно сильно развитое чувство долга и следование нравственным принципам. Это вынуждает его налагать самые  строгие ограничения  на  себя и свою семью  как  в  отношении пищи,  одежды, обстановки,  определенных  форм воздержания, так и в отношении взятых  на себя обязательств: "Я специалист в том, чтобы заставлять себя что-то сделать", "Если передо мной стоит проблема выбора нескольких  дел, то  я  всегда  выбираю самое  трудное ",  "Обычно  я обнаруживаю, что делаю то,  что мне меньше всего нравится", -  это привычные комментарии  Natrum  muriaticum.  В   свою  очередь,  самоотречение  находит дополнительное подтверждение в его интуитивном  убеждении, что  мы пребываем на Земле для выполнения  своего долга,  тяжелой работы, а не  для  получения удовольствий или отдыха.
     Natrum  muriaticum  может не хватать  природной элегантности и свободы. Даже  на чисто  физическом уровне  у  него  виден  недостаток этих  качеств. Характерны в  этом  отношении его манера  держаться  и  походка.  Существует определенная неуклюжесть в его сложении, движениях и манерах. Он либо тяжело ступает,  напирая на  каблуки  (неуклюжая  походка),  либо  шаркает  ногами, раскачиваясь   на  ходу,  либо  шагает   с  решительностью,  тело  при  этом наклоняется вперед,  а руки  молотят воздух,  либо,  наоборот,  руки  плотно прижаты  к бокам. В отличие от  Arsenicum album  и Phosphorus,  он "неуклюж" (Борланд), тороплив в движениях или "неловок" (Ганеман) в жестах.
     Он  сбивает  вещи  на  ходу,  проливает  жидкости,  просыпает продукты, спотыкается о порог,  цепляется за ковер и за углы столов, ранит руки, когда чистит овощи, и  всегда роняет вещи. Это еще  больше убеждает его, что  весь мир  настроен  против  него, даже неодушевленные  предметы. Один  пациент  в серьезно обиженном тоне заявил: "Ни один москит не пролетает мимо, не укусив меня!" (интересно,  что Staphysagria, которая  совершенно  сверхъестественно привлекает москитов среди всех существующих типов людей, больше  всех прочих похожа на Natrum muriaticum по своему психическому складу).
     Ему  не хватает  скоординированности  в мелких  движениях.  Его  почерк бывает  ужасным  с общим впечатлением неуравновешенности: нет  двух абзацев, написанных одинаково, наклон  букв идет в  разные стороны и  они различны по высоте.  Тот, кто  плохо  знает  орфографию, -  это часто Natrum  muriaticum ("легко   делает  ошибки  при   письме",  Ганеман),  но  трудно  установить, происходит  это  от  невнимательности  к деталям, как  у  Sulphur,  или  это признаки дислексии.
     Даже человек, умеющий ясно формулировать свои  мысли, может  испытывать затруднения, выражая их вслух ("затруднения в формулировании речи", Борланд; "речь невнятная", Кент).  Его  речь  никогда  не течет свободно,  его дикция плохая.  Таким образом, Natrum muriaticum является одним из лучших  лекарств при  множественном склерозе, и такие  признаки,  как потеря  равновесия  или управления  пальцами, спотыкание,  неустойчивая походка,  запинание, неясная речь с пропусками, являются его самыми ранними симптомами.
     Natrum muriaticum временами не хватает свободы в общении: так же, как и Sulphur, он выглядит "слоном  в посудной лавке". В незнакомой обстановке или чувствуя себя  неуютно, он, кажется,  весь состоит из углов и является самой резкостью.  Осознавая свою  неловкость в общении и  боясь  быть  высмеянным, человек этого типа  хочет быть незаметным, но  в то же  время боится обидеть кого-нибудь своей отстраненностью. Таким образом, он то  молчит, то болтает, сначала  сидит  в  неловком  молчании,   а  затем,  чтобы   преодолеть  свою застенчивость, вдруг разражается  речью на интересующую его  тему  и говорит слишком долго. Затем, как будто устыдившись своего взрыва, снова погружается в молчание.
     Ему  особенно  трудно  выражать  благодарность   (в  противоположность" Lycopodium). Он даже может  заколебаться,  как правильно сказать "Хэлло" или "До свидания", - он либо смущен, либо  говорит резко, либо, чтобы преодолеть смущение, чрезмерно любезен. Это  заметно  и в разговоре по телефону: он  не знает,  когда  и как прервать разговор, чтобы не обидеть  человека на другом конце провода.
     Все это происходит от того, что если  только Natrum muriaticum не среди своих  друзей  и не  в  знакомой обстановке, то  он  чрезмерно  застенчив  и страдает  от убеждения (иногда беспочвенного, иногда  оправданного), что все смотрят  на него и  осуждают. В  незнакомом  месте  он старается скрыть свою застенчивость, пытаясь шутить, но  его юмор чересчур тяжел, его неловкость в неожиданных  обстоятельствах  очень   хорошо  известна,  а  его  нелюбовь  к вежливости  делает  ее  проявления  слишком  принужденными.  Это  лишает его действия непосредственности, и поэтому они выглядят неискренними. Поэтому, даже  когда он  говорит и  поступает правильно, все окружающие  чувствуют   себя  неловко.  Его  смущение  легче  всего  выдают   глаза,  их изменчивый,  бегающий  взгляд:  если только он  не чувствует себя  полностью свободным в общении с человеком, то он не смотрит ему прямо в глаза во время разговора. Стараясь не показать своих истинных чувств, которые ясно написаны в  его  глазах, он старается отвести их  и не  дать  другому заглянуть ему в душу. Поэтому взгляд пациента смещается слегка в  сторону, или поверх  плеча врача, или вниз  на пол, или немного выше, или ниже, но так, чтобы  избежать встречи с глазами врача. Кроме того, пациент, нуждающийся в  этом лекарстве, может иногда  иметь разные глаза по  размеру или  по  форме, или косящие под разными углами.
     Дипломатическая  изысканность манер также не является  сильной стороной Natrum  muriaticum.  Несмотря на  попытки  быть  вежливым  и  спрятать  свои чувства,  окружающие  их легко различают:  все его лицо  и глаза загораются, когда  он   выражает   радость  и  энтузиазм.  Также  он  не   может  скрыть неудовольствие, критические чувства или отвращение.
 Он может не сказать ничего открыто, но молчаливое неодобрение все равно явно  заметно  по его лицу. Эта неспособность притворяться  может доставлять большие неприятности  Natrum  muriaticum-ребенку. Если,  например, это будет связано с учителем,  то может повлиять на его оценки. Тогда ребенок начинает считать  это  очень  несправедливым, поскольку он ведь старался  скрыть свои настоящие чувства и не сделал ничего дурного.
     Временами неловкость  в общении у этого типа обнаруживается в тенденции делать речевые ошибки ("часто оговаривается",  Гане-ман), от которых позднее очень страдает.
     Один  такой случай  был рассказан пациентом, лечившимся  от  мозолей на подошвах (Natrum muriaticum  - основное  лекарство в этих случаях).  Как-то, приветствуя знакомого,  с которым  долго не  виделся, он  спросил: "Как себя чувствует  твоя  жена?" Затем,  вспомнив,  что  она  умерла,  он  добавил  в смущении: "Все еще мертва?" Пациент сказал, что вот уже  прошло двадцать лет с того момента,  а он все еще чувствует стыд за свои слова, когда вспоминает этот  случай  (Staphysagria).  Или  Natrum muriaticum-руководитель отделения университета спрашивает одного  из  молодых  профессоров:  "Вы  бы не хотели прочитать свой курс в следующем семестре? Вы - наша последняя  надежда. Наши лучшие профессора не хотят оставаться в городе на  лето, поэтому я подумал о Вас".  Затем,  одумавшись  и  со  взглядом,  полным  испуга,  он  еще больше осложняет  бестактность  тем,  что пытается ее исправить:  "Конечно,  вы  не затычка для каждой бочки,  я имел в виду, что.."  - и  он продолжает  в  этом  духе, а собеседник  уже чувствует себя на  грани  нервного срыва и готов  закричать: "Оставьте это. Забудьте! Все в порядке, я не обиделся".
     Вообще,  этот  человек оправдывается,  извиняется  и объясняет  слишком много,  и этим самым еще  больше  ставит себя в неловкое положение.  Он  это знает, но ничего не может с собой поделать.

    

 

     Natrum  muriaticum  -   это  сама   противоположность   самодовольству, опирающемуся на  чувство  стабильности и безопасности. Даже  если  все  идет хорошо в его  жизни, он редко бывает удовлетворен. Боясь поворота судьбы, он начинает  суеверно думать:  "Все  это  слишком  хорошо,  чтобы  могло  долго продолжаться", или в приступе самоунижения: "Я не заслужил  такого счастья", или, немедленно ощущая любую печаль, о которой  ему сообщили, он думает: "Ну вот, Боже  милосердный, и  со  мной  такое может  быть" ("он впитывает чужую боль...  особенно интересуется: "Как бы я повел  себя в  подобной  ситуации? Способен ли был бы это пережить?", Витаулкас).
     Он  не  трус, хотя  проявляет специфические страхи  и фобии, такие  как боязнь  высоты или  закрытых пространств  (Argentum  nitricum), страх перед грабителями  ("просыпается среди  ночи  со  страхом,  что  воры  забрались в соседнюю   комнату",  Ганеман),   против   которых  он  принимает  тщательно продуманные меры предосторожности  (Arsenicum album),  даже заглядывает  под кровати и в  чуланы перед тем, как лечь спать (ему также "снятся грабители", Кент). Когда жизнь сталкивает его  с реальной трудностью, человек этого типа отважно  старается с ней бороться.  Он  более надежен,  чем  Pulsatilla,  не пытается спрятаться от неприятностей, как Lycopodium, и выдерживает стрессы лучше,   чем   Phosphorus.  Он  почти   приветствует  реальную   угрозу  как освобождение от его самокопания, наконец-то видя врага  в лицо, после долгой заочной  борьбы  с  ним. И  кроме того, конкретные  трудности подсознательно успокаивают его: он  надеется, что  судьба, которая  была к  нему враждебна, будет благосклоннее  к нему в дальнейшем. Какой-то глубоко коренящийся в нем страх  перед Божьим  гневом заставляет  Natrum muriaticum  чувствовать  себя ненадежно. Его Бог - это не Бог Lycopodium, сочувствующий Спаситель, но и не буржуазный  Бог, который  всегда  вознаграждает  верующих;  его  Бог  -  это суровый, непредсказуемый и      требовательный Иегова из  книги Иова, испытывающий силу  и  преданность тех, кто верит в него.
     В  данном  случае Natrum muriaticum проектирует на жизнь одну из  своих черт   характера.  Как  правило,  он  сверхнадежный,  иногда   даже  слишком предсказуемый  (т.  е.  консервативный) во всем, что он говорит и делает.  В любой ситуации его упорная решительность  заставляет его не отступать ни при никаких обстоятельствах,  подобно английскому бульдогу,  который никогда  не отступит,  если уж  вцепился  зубами во что-то.  Эта цепкость не такая,  как упрямство Calcarea carbonica  (неподвижная устрица, прикрепившаяся к скале), и отличается  от упрямства Arsenicum  album,  напоминающего чем-то поведение терьера,  беспокойного  и  настойчивого. Это  сфокусированный  односторонний подход к  каждому вопросу, отказ  свернуть с  дороги, который  помогает  ему медленно, но упорно двигаться к цели.
     В  любовных  отношениях  Natrum  muriaticum  проявляет  стабильность  и  ответственность. Эти  мужчины  - самые любящие мужья,  моногамно преданные и непоколебимо  дружественные  по  отношению  к  своим  женам.  Пациенты  сами неоднократно делали  такие признания:  "Я до сих пор  не  могу привыкнуть  к тому, какая  у меня великолепная жена" или "Насколько я могу  судить,  у нее практически нет недостатков". Женщина тоже может испытывать самую глубокую и длительную привязанность и едва замечает (в сексуальном  плане)  какого-либо другого  мужчину,  кроме  своего мужа;  даже  после  двадцати  и  более  лет замужества она может сказать: "Моя жизнь не имела  бы смысла без него.  Если что-нибудь  случится  с  ним или  с нашим  супружеством, то я  не думаю, что смогла   бы   когда-нибудь   еще   кого-то   полюбить".   Таким  образом,  у благополучных, долго живущих  вместе супругов или, по  крайней мере, в одном из супругов есть  обычно многое от  Natrum muriaticum. Этот тип моногамен по нескольким  причинам,  главное  -  осознавая  силу  страсти  как  источника,
могущего принести боль, он старается не играть с огнем.
     Стоит подчеркнуть, что часто только одна печаль от разорванных любовных отношений  или  препятствие  на  пути  сексуальной  страсти  могут полностью устранить  стоицизм  и силу  духа  сильного Natrum muriaticum,  которого  не сломит  ничто  другое:  ни  финансовый  крах,  ни  потеря  профессионального престижа  или работы, ни болезнь, ни даже потеря кого-либо из близких  людей или друга. Этот тип просто не может справиться с  эмоциями,  сопровождающими любовные потери, и может продемонстрировать, как и Ignatia, картины истерии, отчаяния или полного краха своего эго. В таких случаях пациенту необходимо назначить  Ignatia для лечения острых проявлений  его состояния  перед тем,  как  он сможет  снова  реагировать, а значит, и получить помощь от Natrum muriaticum.
     Кроме  того,  Natrum  muriaticum   обязателен   и  легко   смиряется  с трудностями   и   проблемами,   обязательно  возникающими   при   длительных взаимоотношениях:  какими  бы  эти  взаимоотношения  ни   были,  они  всегда предпочтительнее перспективы остаться одному без близкого человека. В  очень неблагополучном  супружестве  он готов жертвовать собой, но держится  за эти отношения  ради  стабильности  союза.  И  затем  также  важно  то,  что  его закрепощенной натуре трудно прекратить любить кого-то ("Я расстаюсь с трудом с теми,  кого любил"). Или он  просто любит свой дом (Calcarea  carbonica), чувствует себя  несчастным  вдали  от него и  готов вынести многое, чтобы не разрушить его.
     Но, несмотря  на твердость и  надежность, излучаемые Natrum muriaticum, его внутреннее эмоциональное  состояние является на  удивление нестабильным. Им управляют эмоции  и  настроения в гораздо большей степени, чем кажется на первый взгляд. При внешней  сдержанности и интеллектуальном подходе ко всему его  "жизнерадостность  сменяется  грустью"  (Кент),  возбуждение  сменяется отчаянием  (Phosphorus),  сверхсознательная преданность  работе  - полнейшим безразличием  ("посреди  работы он  внезапно  теряет  всякое удовольствие ее выполнять и всякий  интерес  к ней",  Ганеман), от стремления  к  общению с людьми переходит  к отказу от него, от  сверхуверенности в  своих  силах – к робости   Calcarea  carbonica  и  т.  д.  Даже   его   чувства  могут  быть непредсказуемыми.   Он  может  испытывать   пылкую  всепоглощающую   любовь, вспыхнувшую  в  его душе от одного любящего взгляда и продолжающуюся годами. Затем, кажется,  за одну ночь он становится безразличным. Чувство  исчезает, долго  существовавшая связь  обрывается. Свеча гаснет,  так как нет  причины гореть.
     Ребенок может быть страстно привязан к своему любимому животному, щедро изливая на него свою любовь,  которую не способен отдать людям. По существу, чрезмерная привязанность к животному,  особенно к  собаке или  лошади, часто является признаком Natrum muriaticum (любители кошек  - это  часто Arsenicum album). Это происходит потому,  что домашнее животное является  "безопасным" объектом  привязанности:  животные  не  пойдут  против  своего  хозяина,  не предадут  его   и  не   разочаруют.   Но  так   же,  как  и  в  человеческих взаимоотношениях,  Natrum  muriaticum  внезапно  может  полностью   потерять интерес  к  нему  (Calcarea  carbonica,  который  тоже  любит  животных,  не проявляет такой изменчивости в чувствах).   Так   как    его   привлекает    все    необходимое    для самосовершенствования,  он всегда  готов  перейти  на новую  стадию в  своем процессе самопознания. При этом человек чувствует, что сильные привязанности только удерживают его от движения вперед.
     Итак,  хотя  никто  более  Natrum  muriaticum не  ценит  постоянство  и предсказуемость, всегда культивируя  эти качества в  себе, он сам  склонен к внезапным,  странным и полезным изменениям своих интересов и привязанностей, удивляющим его самого почти так же сильно, как и других. Иногда он принимает самые  важные и  необратимые  решения  чисто под влиянием  порыва:  подающий надежды студент, так  стремящийся получить необходимую ему научную  степень, внезапно уходит  из колледжа  и отправляется  на Аляску или полностью меняет область  науки  и  снова  начинает  с  нуля; сорокалетний  мужчина,  успешно сделавший  карьеру,  вдруг  переходит  к  совершенно  другой  профессии  или удаляется жить в деревню. Он может оставить свою супругу после двадцати пяти лет,  казалось бы, счастливого  супружества - между  ними было  мало  резких слов,  но в один прекрасный день он упаковывает  два чемодана, исчезает  без единого слова объяснений и больше никогда не возвращается домой. Все, что он может при  этом  сказать, это:  "Кажется, так будет  правильно".  Или еще он вдруг может решить жениться на той, которую всю жизнь считал только другом и никогда до настоящего момента не думал о ней как о супруге. В равной степени радикальные изменения могут произойти и в его художественных вкусах: оставив свою огромную коллекцию народной музыки, он уже слушает джаз или Баха.
     Все  эти  крутые  перемены передают  подсознательное стремление  Natrum muriaticum стереть из памяти  прошлое, которое является "оборотной стороной" упорного нежелания оставить это прошлое. Как только  он решил расстаться  со своим  прошлым, он  отказывается  видеть  людей и  посещать  места, хотя  бы отдаленно связанные  с  этими  неприятными  событиями. Разрыв  с  человеком, организацией,  со  своим  хобби,  работой,  областью  науки  или  идеологией окончательный   и   полный.   В   отличие   от   примиряющейся   Pulsatilla, "исправляющего положение" Lycopodium или готового все совместить Phosphorus, Natrum muriaticum порывает отношения безвозвратно и старательно  "сжигает за собой мосты", чтобы  исключить всякую  возможность примирения за исключением самых   поверхностных  отношений.   Этот   человек   может  быть   "отличным ненавистником",  как это  сформулировал  Борланд.  Погружаясь в  мстительные чувства,  он ненавидит  ("тех  людей, которые в  прошлом нанесли ему обиды", Ганеман) дольше, чем Lachesis, чувства котоpoгo, хотя и сильнее, в какой-то момент могут снова легко переключиться от ненависти к любви. Natrum  muriaticum при  любых обстоятельствах остается несгибаемым и продолжает ненавидеть.
     Он  имеет только одно оправдание для  этих  внезапных  резких  перемен: какой-то внутренний процесс или  интуиция, которую  он сам едва ли осознает, вдруг   выкристаллизовывается в  непоколебимое решение, от которого его нельзя отговорить  или убедить в его неразумности. Не способный предвидеть, в каком направлении  может  произойти   подобная  перемена,   даже   самый  надежный представитель этого типа, который раньше  никогда не поступал таким образом, ощущает  в  себе  внутреннюю  непредсказуемость,  заставляющую  его  ощущать собственную ненадежность, неверность.
     Еще одна  грань непредсказуемого поведения Natrum muriaticum выражается вспышками неожиданной ярости, часто из-за  споров по каким-то незначительным вопросам,  которым  подвержен  этот  в  основном  умеренный  и  внимательный человек: "становится бешеным без особой на то причины" (Ганеман)  и "впадает в  ярость из-за пустяков" (Геринг).  Когда  послушному и отзывчивому ребенку говорят, что нужно поменять одежду на более подходящую, или когда его  зовут поучаствовать в каком-то небольшом деле вместе с родителями, он может впасть в неистовство, которое невозможно унять никакими уговорами. Взрослый человек может сильно  разозлиться  из-за  какого-то  незначительного  изменения  его планов или вспомнив какую-то старую  обиду, оскорбление или унижение (так же и Sepia  и, что  удивительно, Calcarea carbonica,  Кент).  Однако  серьезные случаи оправданной ярости тоже свидетельствуют о Natrum muriaticum.
     Классическим примером  является  пожилой  человек, перенесший инсульт и впавший затем в  старческий маразм из-за возмущения партнерами по бизнесу  и возможной угрозы финансового  краха. Обычно самым лучшим  лекарством в таких случаях  является Arnica ЗОХ,  прописываемая  для  приема через определенные промежутки   времени   при   нарушении   речи  и   непроизвольных  движениях ("Апоплексия...  от  травмы,  причиненной  горем,  сожалением  или внезапным осознанием  финансовых потерь", Берике).  Но если  речь остается  несвязной, слова пропускаются или "глотаются" и пациент продолжает впадать в ярость или задерживать внимание на несправедливостях, ему причиненных, то прописывается Natrum  muriaticum дважды  в  день  в  потенции  ЗОХ  ежедневно,  что  часто полностью восстанавливает здоровье больного.
     Более  необычным был  случай заболевания  у  одной в  основном здоровой женщины 75-ти лет, у которой, кажется, за одну ночь развился  старческий  маразм  с   соответствующими  симптомами.  Ей  назначили Arsenicum  album  от  анорексии  и  от  подозрения  к врачам,  Causticum  от недержания  мочи и Helleborus от привычки  теребить в  руках  свою одежду  и постельное белье. Все  это  помогло  в отношении некоторых симптомов,  но ее психическое   состояние   не  изменилось.  Бесполезными  оказались  Calcarea carbonica u  Lycopodium. После больших усилий  удалось   установить,  что проблема коренилась в несчастном  случае,  который она  пережила  за год до этого: варварское и бессмысленное разрушение синагоги, где она обычно сажала цветы.  И  такими  сильными  были  ее  возмущение  этим актом  вандализма  и полученный  шок, что она  лишилась  единственной  "эмоциональной отдушины" в своей  одинокой жизни  и через несколько недель  наступило одряхление Natrum muriaticum ей значительно помог, ее психическое состояние улучшилось.
     Natrum muriaticum  может  чрезмерно злиться,  когда ему мешают работать (Nux vomica), - он человек целеустремленный  и полностью погружается в  свою деятельность.
     Его чрезмерная раздражительность из-за  шума или  отвлечения  внимания, когда он сосредотачивается  на каком-нибудь интеллектуальном  занятии, могут заставить его оттолкнуть грубо, даже  раздраженно тех,  кто мешает ("Уйди  и оставь меня в покое!"). Но  позже  он страдает  и сожалеет о таких  вспышках раздражения.
     Эти  поступки  частично  объясняются тем, что  человек  этого  типа  не способен  быстро  переключить  свое   внимание.   Погрузившись   в  какую-то деятельность, он хочет  ей  заниматься и на новое  увлечение откликается  не сразу.  Если его будят,  то он бывает грубым  и раздраженным, а  когда  ест, предпочитает это делать без перерывов  и  отвлечения внимания.  Он не теряет попусту  время,  сидя  над  пищей, а  ест  быстро и методично  и,  закончив, отталкивает  в  сторону  тарелку:  только тогда  он  готов  разговаривать  и общаться.
     Определенная  целеустремленность может  быть видна и по  тому,  как  он ходит, -  человек  не мешкает и не  смотрит по сторонам,  надеясь  встретить кого-нибудь знакомого (Lycopodium, Pulsatilla) или увидеть что-то интересное (Phosphorus).  Natrum  muriaticum идет быстро, шея  вытянута  вперед,  он не смотрит  ни направо, ни  налево, как  будто на нем  шоры,  идет "размеренным шагом"  (Блэки) человека, который знает, куда ему нужно идти,  решил попасть туда как можно скорее и  его раздражают задержки.  Вообще-то, он  может быть "торопливым и нетерпеливым" (Беннингхаузен). Если он ждет от кого-то помощи, то  ему это нужно немедленно:  для него помощь, которая задерживается, - это помощь, в которой отказывают.
     Для   постороннего   человека   злость   Natrum   muriaticum   выглядит неоправданной и ничем не  спровоцированной - истерической гипертрофированной реакцией,  свидетельствующей о неуравновешенности. "Он  не контролирует свою злость; каждая мелочь заставляет  его злиться;  ярость без достаточных на то оснований"  (Ганеман).  Но  тот,  кто  работал  воспитателем  и кто понимает депрессию  как   "зло,  направленное  вовнутрь",  хорошо  знает,  что  такое поведение соответствует картине естественного способа  сопротивления трудной ситуации,  когда  человек все  больше  впадает  в  естественное  психическое состояние, пока не происходит  неизбежный взрыв ярости и возмущения: человек терпит  неудачу и несправедливость до тех пор,  пока какая-нибудь мелочь  не становится "последней каплей, переполнившей чашу". Внезапно его  стоицизм не выдерживает, и он уже не в состоянии терпеть сложившееся положение ни минуты
дольше.

    

 НЕЛЕГАЛЬНЫЕ   ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

 

     Как мы видим, в опрометчивых поступках Natrum muriaticum есть  система, даже  если в  нем чувствуется определенная доля  сумасшествия.  Сумасшествие лежит  в основе нежелания  предпринимать  конструктивные шаги, когда он  еще спокоен, вместо того, чтобы ждать, когда он вновь окажется в ярости, и тогда уже  отреагировать  экстремальным  образом.   В   своих  попытках   избежать неприятной  ситуации он не противостоит  человеку, нанесшему ему  обиду,  но либо надеется,  что  ситуация разрешится  сама собой, либо пытается выразить свое  неодобрение  непрямым путем (что или не понимается,  или  игнорируется другими).   Таким   образом,   он   позволяет  наносить   себе   обиду   или эксплуатировать себя, а затем затаивает злобу.
     Эта картина особенно хорошо прослеживается в семейных взаимоотношениях. Например,  Natrum  muriaticum-женщина  может выполнять  большую долю  работ, заботясь  о  старых и больных родителях,  и потом жалуется врачу, что другие члены семьи не несут свою долю ответственности. Естественной реакцией  врача бывает  вопрос:  "Вы  пытались  говорить  с ними  на  эту  тему  и разделить обязанности  таким образом,  чтобы это  вас  всех устраивало?"  И тут  снова становится  понятным,  что  она  этого  не  сделала   потому,  что  "это  не сработает... Никто не будет придерживаться договора".
     "Хорошо, но почему вы хотя  бы  не попытались? Скажите домашним, как вы все это чувствуете, и посмотрите, как они отреагируют".
     "Какой смысл? Если после всех этих лет они сами не увидели, что я  тяну основной груз ответственности, то они никогда не поймут".
     "Все  равно  вы должны объяснить им  как можно  понятнее,  что  они вас вынуждают. Выступите против них открыто, и вы увидите, как они отреагируют".
     "Я надеюсь, что они поймут без моих объяснений..."
     И так она  продолжает в том  же духе,  надеясь  на  перемены, ничего не делая для этого и  подсознательно  пытаясь заставить "гору идти к Магомету". Ее  возмущение нарастает,  ведь гора не двигается, и в один  прекрасный день какая-нибудь мелочь, непонятная для других, вызывает приступ ярости.
     Следовательно,  хотя  Natrum muriaticum  может  быть прав  морально, он совершенно не прав  политически, и расстройство частично является следствием его  ошибок. Подобные  модели  поведения действуют и при взаимоотношениях  с коллегами   на  работе,  с  друзьями  и  даже  при  относительно   безличных взаимоотношениях, таких как общение с продавцами или ремонтниками.
     Его  нелегкие взаимоотношения и недопонимание возникают оттого, что  он не говорит о своих претензиях открыто и  прямо. Страх обидеть людей, а также быть униженным обидными замечаниями, которые они могли бы высказать в ответ, или  даже быть  отвергнутым заставляет его действовать  какими-то косвенными путями.  Его чувства определенны и ясны, но его поведение уклончиво.  Вместо того, чтобы оказать другу услугу (это бы нарушило его  представление о  том, как  должны  себя  вести  друзья),   он  прибегает  к  длинным  объяснениям, обоснованиям и  оправданиям.  Для  того, чтобы  избежать  обиды,  и  пытаясь сделать  приятное,  он  двигается  окольными  путями, но кончает  все  равно раздражением.
     Причиной  такого  поведения   опять  же  является  неготовность  Natrum muriaticum принять вину. Pulsatilla болтает и не  может  сказать "нет" из-за нерешительности;  Phosphorus не  говорит "нет"  из желания все подчеркнуть и усилить;   a  Natrum  muriaticum  с  его   врожденным   или  подсознательным "беспокойством  о  том, что  он  сделал что-то злое"  (Ганеман), не способен сказать "нет", не почувствовав себя при этом виноватым. Таким  образом,  эта личность обнаруживает себя в  той  неблагодарной ситуации, когда он  боится, что делает для людей недостаточно, однако при  этом все равно делает больше, чем  ему  хочется.  Возмущение нарастает в  его  сознании,  а  его  сознание продолжает оставаться беспокойным. Он чувствует себя виноватым также и в тех случаях,  когда  просит  о  помощи.  Его  внезапные и  тяжелые  заболевания, эпизодические случаи истерии, при которых он становится  чрезмерно  требовательным,  можно отнести за счет подсознательной  мести со стороны человека,  постоянно  поддерживающего других, который только  через  болезнь  может получить внимание, которое ему необходимо.
     Иногда каким-то своим непростым путем Natrum muriaticum додумывается до чего-то и приписывает другим  мысли и побуждения, которых у них совсем  нет. Он  не реагирует  непосредственно  на ясно  выраженные словами  вопросы  или заявления людей,  а  старается найти  в них скрытый  смысл,  подразумеваемое значение  или  подсознательное  побуждение.  При  этом  может подсознательно упустить  какое-то  звено  в потоке мыслей,  высказываемых собеседником, что  приводит к недопониманию. У  него также существует привычка мысленно спорить или вести неприятные разговоры с теми, кто его обидел: "Если X  скажет то-то и то-то, - думает  он про себя, - то я отвечу ему так и  вот так... Тогда он ответит  тем-то и  тем-то, но  я  ему  выскажу  все...",  -  и так далее  до бесконечности   (другой  тип,  который  "мысленно   спорит  с  отсутствующим человеком", Ганеман, -это Lycopodium).
     Все это происходит только мысленно -  Natrum muriaticum редко находит в себе смелость высказать  в  лицо все  резкие и злые слова  (как  это  делает Arsenicum album, Nux vomica или Lachesis), но при этом расстраивается так же сильно,   как  если   бы   разговор  происходил  на   самом  деле.  И  когда предполагаемый неприятный разговор происходит в жизни, он редко бывает таким тяжелым, как Natrum muriaticum себе вообразил.
     Иллюстрацией того,  как непростые,  запутанные мысли  могут привести  к отчаянному непониманию друг друга,  служит  трагедия "Король  Лир", одна  из самых "концентрированных  диссертаций по Natrum muriaticum"  из  тех, какие когда-либо были  написаны в мире.  Кажется, что Шекспир исследует  различные трагические стороны этого типа. Герои бродят по  безлюдным местам так близко друг от друга  и  в то же время  такие  далекие друг другу, что  не способны разобраться  в  своих  непростых  взаимоотношениях  и все  их  благородные и истинные чувства  пропадают  впустую.  Не только сам  Лир, настоящий  Natrum muriaticum, переживает  воображаемое   оскорбление, преувеличивая  его  сверх всякой меры и  приходя к ошибочным выводам,  что его  дочь Корделия  предала его; не только он  выстраивает в уме серию запутанных, ошибочных обоснований для  того, чтобы  отвергнуть ее любовь,  но  и  сама  Корделия дает  картину эмоционального смущения,  неспособности  выразить  свою  дочернюю  любовь  в правильных  словах и жестах  и  ее  бескомпромиссности  (непреклонный  отказ потакать прихотям своего старика-отца), характерную для Natrum  muriaticum. Таким образом, ее бескомпромиссная (хотя и честная) цельность  становится причиной трагических событий,  описанных в пьесе. Даже благородный и преданный Эдгар  -  это  Natrum muriaticum  в его (часто самим собой принятом) мучении,  молча  сносящий  несправедливости,  заботящийся  о своем  ослепшем отце и  остающийся  его преданным подданным  Кент, изгнанный Лиром, который все равно остается  преданным ему, не открываясь, и пытается (конечно, безуспешно) защитить его от дальнейшего безрассудства, - это также Natrum muriaticum. Каждый герой стоит перед необходимостью играть  свою роль в одиночку и переносить тяжелые испытания, не способный ни помочь другим, ни получить  от них  помощь. Таким  образом, непонимание  между ними тянется до самого конца, когда уже становится поздно что-либо исправить.

    

 РЕФОРМАТОР

 

     У Natrum muriaticum  ярко проявляются черты реформатора.  Он  убежден в своем  знании того, что  люди должны думать и что  они  должны делать, чтобы улучшить  этот  мир. Более,  чем  какой-либо  другой конституциональный тип, Natrum muriaticum склонен принимать на себя роль  "опекуна своего брата". По иронии судьбы этот  индивидуум, который так боится быть под чьим-то влиянием и так непреклонно  борется с чьим бы то ни было руководством, сам  стремится всегда  руководить другими и оказывать  на них влияние:  не желая изменяться сам, он всегда озабочен изменением человечества.
     Даже в детском возрасте человеку этого типа особенно трудно соглашаться с несправедливым устройством мира. В школе во время игр и на занятиях именно он  сильнее  всего реагирует на мелкие  несправедливости, доходя до истерии: "Эй, это нечестно!  Нечестно! Это была моя очередь  встать 6 начале строя!"- кричит он в ярости, и его лицо при этом багровеет  от возмущения проявленной несправедливостью. Он  ощущает  несправедливость, направленную не только  на него  самого,  ребенок  этого  типа  защищает  справедливость в  принципе  и бросается отстаивать других, неистово  протестуя.  "Это был мяч Джона! Пусть Том его вернет!" - даже если Джон при этом из другой команды. Ребенок иногда выглядит назойливым  резонером или болтуном, но он просто стремится скорее к справедливости, чем  к  одобрению,  и  к  восстановлению  того,  что ощущает правильным. Мы помним, как мальчик Lycopodium пожимает плечами  и  просто  переключается  на другие дела, столкнувшись  с несправедливостью со  стороны учителя.  Нарушенное чувство справедливости  у Natrum muriaticum  доводит его  до крайних степеней возмущения,  и  его гнев может повлиять на формирование его взглядов на жизнь в будущем.
     Ситуация,  когда  спокойный  во  всем  прочем  взрослый  человек  может наброситься в  неконтролируемом гневе на шофера,  который, нарушая  правила, вклинивается  в  поток автомашин впереди него (Nux vomica, Arsenicum album), при этом, соответственно,  у него повышается кровяное давление - типична для Natrum  muriaticum.  Хотя  такое случается  довольно  часто, он  не  только чувствует себя лично оскорбленным, но  возражает также против этого поступка в  принципе:  он не  может вынести  несправедливости,  что  кто-то  нарушает правила и уходит безнаказанно. Если такого пациента, ребенка или  взрослого, спросить, что его больше всего в жизни обижает, то очень часто в ответ можно услышать: "несправедливость, беззаконие".
     Уже  в   ранние   годы  жизни   Natrum  muriaticum  демонстрирует  свое неудержимое стремление к реформаторству, пытаясь переделать своих родителей, их  вкусы,  ценности,  отношения  (в  том  числе  и  к  самому  себе),  даже религиозные  убеждения, а затем переходит к учителям,  друзьям, знакомым. Он не  чувствует  инстинктивно, а потому вынужден научиться  на  своих ошибках, понять из опыта, что большинство людей хотят жить так, как они живут, и быть свободными делать свои ошибки точно так же, как он сам волен делать свои. 
     Эта черта обнаружилась, например, у одной  студентки колледжа,  которая лечилась  от  аллергии на  молочные продукты. В равной степени ей  подходили Sulphur, Arsenicum album и  Natrum muriaticum  до того момента, пока  она не упомянула  о  своей  неудачной  попытке  заинтересовать  родителей  терапией какой-то полурелигиозной  группы,  которой  она  заинтересовалась сама  и по которой следовало громко выкрикивать свои запросы. Конечно, это могла быть и заслуживающая  внимания  методика,  но было  очевидно,  что  это не  для  ее консервативных и старомодных родителей, вполне довольных своим стилем жизни. Другой конституциональный тип  сразу понял бы бесполезность таких  действий, но Natrum muriaticum проявляет свое упорство,  пока ему не начнут  оказывать решительное сопротивление, тогда это его задевает  или обижает и он попадает в  эмоциональный  тупик.  По  мере того,  как  эта пациентка начинала  лучше переносить молоко, она начинала  также терпимее относиться  ко  вкусам своих родителей. И впоследствии, как только девушка начинала снова  беспокоиться  о  том,  что  ее родители недостаточно  духовно свободны,  ее  врач  воспринимал это  как сигнал  о  назначении  новой  дозы высокопотенцированного Natrum muriaticum.
     Это  средство оказывает  удивительное  влияние  и  на пациентов  других типов. Один молодой человек с постоянными простудами зимой и больным горлом, чья молодость прошла в сопротивлении родительской опеке, тратил теперь много усилий,  пытаясь убедить родителей следовать  учению его индийского гуру. По этой причине и  на основе его физических  симптомов ему  был прописан Natrum muriaticum  10M.  Он  пришел  через  шесть  недель,  чтобы  рассказать,  как замечательно сработало лекарство, и объявил, что его  отношения с родителями раньше  никогда  не  были  такими  хорошими:  "Я  полностью  переменил  свое отношение  к ним! Я  понял  свою ошибку:  пытаясь  их изменить, я никогда не добьюсь  успеха, но  я остаюсь спокойным в этом отношении..." Врач поздравил себя с таким успехом, в то время как пациент продолжил: "В течение последних недель  мне  в моих  медитациях  пришло  известие,  что в  моей  последующей инкарнации  я  буду  гуру, а мои родители  будут моими учениками, тогда  они будут вынуждены последовать моему учению ".
     Следовательно, нередко наблюдаемые трудности во взаимоотношениях Natrum muriaticum с родителями или близкими  родственниками часто возникают  по той причине, что  он не может их переделать. Заметим также,  что  это  лекарство часто необходимо назначать  тем молодым  людям,  которые постоянно стремятся заново  утвердить   свои  отношения  с  родителями,  заручившись  поддержкой авторитетного лица  только для того, чтобы поссориться с родителями и лишить их власти над собой.
     Стремление к реформаторству не утихает с возрастом, но сублимируется  в переделывание  природы  людей  на  более  высоком  социальном  уровне или  в масштабах организации.  Natrum muriaticum по природе  своей учитель,  полный страстного желания  передать  информацию  и  проявляющий  огромную заботу об интеллектуальном и духовном благополучии других (большой процент учителей на всех  уровнях  образования  составляют Natrum  muriaticum).  Учитель  в  нем проявляет себя  в таких формах деятельности, как миссионерство, общественное или пастырское наставничество,  юрисконсульство,  неортодоксальная медицина, врачи  которой добросовестно и прилежно инструктируют своих пациентов в духе холистического представления о жизни, а также это  люди, которые  работают с теми, кто попал в неравные с большинством условия и лишен обычных привилегий в обществе. Его неотвратимо влечет к благотворительности,  и он всегда готов не настолько просвещен, как он  сам. Даже  когда работа утомительна или несет разочарования, человек  этого типа будет выполнять ее  неукоснительно, если считает, что она  сближает  людей и помогает  им избежать эмоциональных страданий.  Фактически  для  Natrum  muriaticum  "помощь   другим"  является религиозным долгом. Типично  такое заявление: "Я верю в Бога, но никогда  не хожу в церковь. Я не люблю церемоний и ритуалов и не присоединюсь ни к какой религиозной  группе.  Я  не человек  толпы. Я не знаю, как молиться, но  мне нравится   помогать   другим".   Его   сознание   и   идеалы  проявляются  в реалистических, земных качествах -  как  у практичной  Марты по сравнению  с мистической Марией.
     Хотя  Natrum muriaticum  и  убежден,  что он  может  учить других,  как правильно жить и во что верить, сам он часто не следует своим  наставлениям, руководствуясь принципом  "делайте так,  как я  говорю, а  не так, как я сам поступаю"  (в отличие  от Lycopodium:  "Будьте, как я,  и у  Вас  все пойдет хорошо"). И хотя Natrum  muriaticum редко бывает заносчивым и  высокомерным, но в нем есть немалая доля самоотверженности (как и у Lycopodium и Arsenicum album), и он бывает даже нетерпимым.
     Этот человек, так озабоченный "Правами и Свободой" человечества в целом и  великодушно  вызывающийся  защищать  эти  права и  свободы на практике  в какой-то  избранной им  форме, испытывает  большие  затруднения в  отношении свободы и прав тех, у кого  другие жизненные ценности. Те репрессии, которым так  часто  подвергается  молодой Natrum muriaticum, являются отражением его собственной  неспособности терпимо относиться к мнению других  людей или, по крайней  мере, обуздывать свою собственную  свободу.  Будучи  подсознательно сторонником   авторитаризма,  человек  типа  Natrum   muriaticum  "праведно" негодует  по  поводу  любой  оппозиции  его  собственным   идеям.  Страстный приверженец демократов желает,  чтобы все  республиканцы в  один  прекрасный день исчезли,  а преданный республиканец не  может понять, почему  позволяют существовать демократам. И такие чувства разделяются даже лицами, достаточно хорошо  образованными  для  того, чтобы понимать  преимущества двухпартийной системы.
     По  существу тенденция к праведности может быть еще  одной причиной его затруднений в общении с другими людьми.  Когда Natrum muriaticum не сходится с  кем-нибудь   во  взглядах,  то  проявляет  характерное  для   этого  типа "сдержанное неудовольствие"  (Аллен)  и таким образом отделяет себя от части человечества. Он не будет терять время с чуждыми ему идеями или с теми, кого он не одобряет, предпочитая оставаться дома с книгой или слушая "хорошую" музыку. Для него  приятное  времяпрепровождение - это вечер с несколькими  близкими   друзьями,  придерживающимися  тех  же   "правильных" принципов. Когда он не  чувствует себя в безопасности или  когда разговор не представляет  особого  интереса,  Natrum  muriaticum   просто   отстраняется ("молчаливость, избегает компании", Геринг).  Когда тон разговора становится слишком развязным,  он  может  ничего не сказать, но смотрит неодобрительно. Arsenicum album может быть сходным образом  элитарен,  но  он менее одинок в своем,  выбранном  по  собственной  воле,  уединении.  Lachesis  тоже  может отнестись неодобрительно,  но при этом он не разрывает отношения с теми, чье поведение не  одобряет. Но  если Natrum muriaticum испытывает отвращение, то не может вынести присутствие этого человека ни минуты.
    Эта почти истерическая антипатия может  иногда возникнуть в  результате каких-то предшествующих  событий,  быть следствием  полного разочарования  в человеке,  но  может появиться  и  внезапно, после обмена  всего несколькими словами  с  незнакомым  до  того  человеком  (так  же у  Natrum  carbonicum, Борланд).
     Несмотря на то, что Natrum muriaticum  может  испытывать трудности  при непосредственном общении с людьми  или это  общение может его  утомляет, он, тем не менее, охотно берется за роль помощника или наставника. Человек этого типа чувствует себя лучше  с  теми,  кому  он  может оказать помощь или дать указание, чем  с теми, кто имеет какие-то  преимущества  по сравнению с ним, или с руководителями, потому что ему необходимо чувствовать себя нужным. Эта нужда в ком-то,  кому можно  дать  указание  или совет,  в соединении  с его обязательной натурой  и умением  сочувствовать  попавшим в тяжелое положение неумолимо влечет его окружать себя людьми, чьи жизни полны проблем.
     Таким образом, Natrum muriaticum подобен поваренной соли, из  которой и готовят  это лекарство. Он, действительно, "соль земли", и так  же, как соль улучшает вкус продукта,  так  и жизни других  людей  облегчаются  от помощи, оказанной  им. Но  эти отношения взаимозависимы: без  пищи соль теряет  свою ценность,  и то же самое верно в  отношении  Natrum muriaticum - несмотря на его  характер  одиночки-интроверта, ему  нужны люди, с которыми  он  мог  бы взаимодействовать.  Если  происходит  обратное  и он не может вкладывать  во что-то свою  душу, инструктируя, поддерживая и  воспитывая,  то он сохнет  и вянет  эмоционально,  становясь "тяжелым", чрезмерно серьезным, эмоционально немым  и  подтверждая еще раз  истину старой поговорки  о  том, что "слишком много соли сушит человека".
     Кроме того, его филантропия и реформаторское рвение имеют эгоцентричную основу. Он не только получает глубочайшее удовлетворение, руководя и помогая другим,  но, делая это, он еще помогает и самому себе. "Может быть, - думает  он, - решая проблемы других  людей, я научусь решать собственные или научусь хотя бы их забывать".  В  своем эмоциональном одиночестве, будь  то по своей собственной  воле или под  давлением  обстоятельств, таких  как  потеря  или разлука  с кем-то близким, он трансформирует свою  печаль  в благодеяния  по отношению  к  окружающим. Пациенты этого типа не раз признавались, что могут преодолеть свои собственные беды, только если  они их сделают безличностными и  полностью  займутся   проблемами  других:  дополнительными  занятиями  со студентами,  которых  обучают, разговорами  с  клиентами, которым  оказывают помощь  советом,  с друзьями,  которых  утешают, или  с  пациентами, которых  лечат. Ни  "копание" в  своих проблемах, ни  развлечения, ни  увлечения,  ни новые компании -  ничто  им не помогает. Следовательно, абстрактная любовь к человечеству у Natrum  muriaticum часто является заменителем  любви, которой ему не хватает в его личной жизни.
     Эта картина еще усугубляется тем обстоятельством, что Natrum muriaticum в этой "промежуточной стадии" стремится определить себя через помощь другим. Хотя  этот метод и  действеннее, но в  определенный  момент человек начинает терять свое  лицо  в чрезмерном участии  в жизни других  или  разрешении  их проблем и вновь оказывается отброшенным назад к своим собственным внутренним сомнениям, до сути которых он и пытается докопаться.  И, наконец, врожденный стоицизм,  который заставляет  его  стремиться не стать  жертвой собственных разрушенных идеалов или обидного  поведения других людей и  даже не  просить никого о помощи, толкает его на этот путь.
     Давая другим советы и рекомендации, он ведет  себя бодро, оптимистично, не  подавляет   эмоциями,  никакая  его  личная  меланхолия  или  грусть  не проглядываются в  его  поведении. Как в  анекдоте  о неженатом  советнике по делам  супружества, Natrum  muriaticum  помогает другим добиться здоровья  и счастья, которых, может быть, сам никогда не испытывал.
     В   своей  подчеркнуто  особой  роли  помощника   человек   этого  типа бессознательно  перекладывает  на себя бремя  другого и держит его  на своих плечах. Он  знает, что может это  вынести,  и предпочитает взвалить  на себя дополнительную тяжесть, чтобы только не видеть,  как кто-то мучается. Однако
это не  проходит бесследно  для  его здоровья.  Natrum muriaticum в подобных случаях подтверждает ту печальную истину,  что сочувствующий и  отдающий себя другим человек должен страдать и, чем больше он отдает себя, тем больше страдает.
     Natrum muriaticum демонстрирует большую способность страдать за других, что  еще больше усиливает его незащищенность.  Когда у него нет  личных  или профессиональных  причин страдать,  тогда он отождествляет себя с попранной, угнетенной  и  непризнанной  частью  человечества  или  культивирует  в себе одержимость (с бесконечными  воспоминаниями) историческими страданиями своей нации  или  расы. И  ни  один пациент  на  приеме  не говорил:  "Не только я несчастен, что-то во мне  решает быть несчастным. Если же в моей собственной жизни нет ничего, из-за чего  стоит  страдать, то  я найду это  в ком-нибудь другом".
     Какую бы область деятельности не  избрал бы Natrum muriaticum, он везде проявляет  высокую  общественную  сознательность   и  человеколюбие.   Среди писателей,  например, общественный реформатор  гораздо  сильнее  ощущается в Антоне Чехове и Диккенсе, которые в  основном представляют собой тип  Natrum muriaticum,  чем  в  Остин,  Флобере,  Толстом,  Виргинии  Вульф,  Стендале, Джонсоне, Достоевском или Генри Джеймсе, - это  если только перечислять  тех немногих, о которых упоминалось в этой книге.
     Люди  других типов  тоже  могут  так же  сознательно работать на  благо человечества, как  и  Natrum muriaticum,  но  их побуждения  другие. Мы  уже говорили, что Arsenicum album испытывает удовольствие от тяжелого труда, так как он удовлетворяет его стремление к совершенству; Sulphur и Lachesis с  их колоссальной  энергией  и  творческим  потенциалом  едва  ощущают,  что  они работают; Lycopodium, еще один  труженик, получает  удовольствие от чувства постоянной собранности и готовности выполнять любую работу  и удовлетворение от  хорошо  сделанной работы; великодушные  Sepia,  Pul-satilla  и  Calcarea carbonica просто  радуются работе, носящей  филантропический и альтруистский характер; Phosphorus получает заряд энергии из своей любви радовать  других; Nux  vomica,  действуя  из  филантропических  побуждений,  также  исходит из стремления  утвердить  себя  как  гармоничную  личность.  Natrum  muriaticum отличается от всех  них: он работает,  чтобы  придать  возвышенный  характер своему  горю и  преодолеть боль воспоминаний, но  кроме того, в  равной мере этому способствует его сильная этика пуританина или кальвиниста. Побуждаемый чувством  долга и  ощущением своей правоты, он  получает от работы моральное удовлетворение.
     И  наконец, его  способность правильно  оценивать людей помогает ему  в работе учителя или советника. Будучи критичным, он хорошо видит нравственные и интеллектуальные  возможности и способности людей, легко обнаруживает притворство и замечает все,  невзирая  на обман  и лесть. В  отличие  от Sulphur и  Lycopodium,  которым трудно отличить  блеск позолоты  от  сияния золота,  Natrum  muriaticum быстро  чувствует фальшивые добродетели  или спокойную  силу тех,  кто ими обладает;  он также правильно оценивает свои  собственные  интеллектуальные  и художественные  способности (как и Sepia) и силу своего влияния на других.
     Типичным примером в  этом отношении является Авраам  Линкольн,  который демонстрировал прекрасное  понимание  людей, свойственное Natrum muriaticum, что видно по сформированному  им кабинету  и другим  политическим  решениям, включая сюда назначение Улисса  С. Гранта на пост командующего Армией Союза. В Линкольне проявились и другие черты этого типа, описанные в этой главе. Он потерял мать в раннем возрасте и  никогда не мог забыть эту утрату. Хотя его мачеха была ему очень хорошим другом, тем  не менее он традиционно связывает свою  печаль со  смертью  матери.  Одиночество  ("Одинокий человек  в  Белом доме"), трагедии и  горе - все это  сделало его личностью, способной вынести на своих плечах основную тяжесть Гражданской войны.
     Неуклюжий  в манерах  и  простоватый во  внешности,  Линкольн  еще  был известен своей любовью  к  хорошей шутке и готовностью посмеяться. Он  редко уступал  своей хронической меланхолии,  которая была значительной частью его натуры, находя вместо  этого облегчение в юмористических  рассказах, которые постоянно  читал и  цитировал. Сцена, когда Линкольн сидит в своем кабинете, читает  и смеется в самый  напряженный  момент Гражданской войны, хорошо всем известна. Когда  его  спросили,  как он может смеяться, когда вокруг умирает так много  людей, он ответил: "Если бы я не смеялся, я бы погиб". Сдержанный Линкольн не  мог  сказать такие  слова с  легкостью. По иронии судьбы  автор "Второй инаугурационной  речи" и  "Геттисбургского  обращения"  после  этого добавил, что он бы с радостью отдал все, чего достиг,  чтобы писать так, как (теперь  давно  забытый)  незначительный  юморист, которого  Линкольн  тогда читал.  Кроме  того, Линкольн  прославился своей  преданностью  и  любовью к ясене, несмотря на то, что с ней было трудно,  а временами просто невозможно общаться.  Она была  тщеславна,  истерична, постоянно хотела быть  в  центре внимания на публичных  церемониях  и  в личной жизни,  но чем хуже  она себя вела,  тем  больше терпения и преданности он проявлял.  Он был так неловок с женщинами и обращал так мало внимания на  тех из них,  кто  присутствовал на публичных церемониях в Белом Доме, что друзья его спрашивали: "Почему ты  их игнорируешь? Они тебе не кажутся привлекательными?" "Наоборот, -отвечал им Линкольн, - я нахожу их слишком привлекательными".
     В то же самое время осознание Линкольном своей миссии, все возрастающее восприятие  Гражданской  войны  в  религиозных,  апокалипсических выражениях (Sulphur),  его  точное  предчувствие  собственной смерти (Aconitum,  резкая противоположность  Sulphur), характер  его остроумия и  глубокие  морщины на изможденном  лице  (Lycopodium),  заставляют  предполагать,  что  Sulphur  и Lycopodium составляли значительную часть его натуры.
     Несмотря на свою  хорошую работу, Natrum muriaticum  часто ощущает, что потерпел  в  жизни  неудачу.  Это лекарство  назначается  тем,  кто устал от долгого стремления к  успеху и  разочарован,  не получая  признания за  свой упорный труд,  -  тем, кто  похож  на  пророка Иеремию, вопиющего в пустыне, жалующегося  на  свое  одиночество,  на   невнимание  своего  народа  к  его предостережениям и учению, на невозможность встретить "пусть одного честного человека" и на то, что Бог не смог вознаградить его праведность. И поскольку Бог предал его, он ищет спасения от неблагодарного мира.
     "Увы, увы,  моя  мать,  которая меня родила  когда-то. Человек  обречен бороться со  всем миром, встающим  против  меня...  Все люди обижают меня... Никогда  я не водился с компаниями,  творящими бесчинства, и  не веселился с ними... Так как ты наполнил меня возмущением... Потому что я чувствовал, что ты  ведешь  меня, и  я  оставался  одиноким.  Почему  же тогда  боль моя  не проходит,  рана моя безнадежна и неизлечима?  Ты  же не маленький ручеек, на который нельзя надеяться, чьи воды не достигают цели", и т. д. (Иеремия, XV, 10-18).
     Может пройти много времени,  прежде чем  Natrum  muriaticum найдет свое настоящее жизненное призвание. Это гадкий утенок, который становится лебедем только   в   зрелом   возрасте,  преодолев   наконец-то   свое   "отсутствие независимости" (Ганеман) и пройдя свою  "промежуточную  стадию",  или когда, пересмотрев  свои  высокие  идеалы,  он  станет более реалистичным  в  своих запросах.   Когда   Lycopodium  или  Phosphorus   уже   прожили  полноценную продуктивную жизнь и начинают готовиться к смерти, Natrum muriaticum  только в  это время может найти  свое  настоящее  место в жизни, которое, как точка опоры Архимеда, дает ему возможность перевернуть мир.
     Честолюбивый индивидуум ищет скорее моральной власти, чем материального достатка или  личного признания.  Некоторые  обретают ее  довольно  легко, и примером тому может служить Чарльз Диккенс, чье детство окрасило в определенные краски все его последующее восприятие мира  (как это видно и  по его биографии, и по его художественным произведениям). Он был способен вызвать общественное возмущение большинством социальных институтов и промышленной ситуацией в Викторианской Англии, и его влияние на реформы было, по этой причине, безгранично. Гораздо чаще, однако, Natrum muriaticum остается непризнанным, так как защищает непопулярные идеи.
И  хотя нравственно он  прав, но  он либо опережает,  либо отстает от своего времени. Впрочем, сам Natrum muriaticum считает, что это весь остальной  мир идет не в ногу со временем.
     Даже нападая на существующий порядок,  Natrum  muriaticum полагает, что все немедленно  станут приветствовать тот противоречивый  или нетрадиционный флаг, который он поднял. Он хочет свободно критиковать общество ("для его же пользы"),  но  ожидает,  что  его  за  это  поблагодарят.  Natrum muriaticum чувствует  себя плохо,  когда мир  его игнорирует, но продолжает  идти своим обычным  путем Этим он отличается от других типов. Sulphur  или Lycopodium, связывая   себя  с  непопулярным  делом,   ждут  сопротивления,  могут  даже приветствовать его, и поэтому, не  получая признания, остаются неуязвимыми и пожимают плечами: "Это печаль  тех, кто со  мной не согласен, а  не  моя.  Я найду  других, кто поддержит мои взгляды". Arsenicum album расталкивает всех вокруг  себя   и   воспринимает   их   несогласие   как  вызов.  Решительный реформатор-Lachesis  убежден,  что другие уже на  его  стороне,  он  едва ли замечает, что это не так. Но Natrum muriaticum, ищущий всему одобрение и все воспринимающий лично  на свой  счет,  прекрасно видит  отсутствие  у  других сочувствия и болезненно чувствителен к их неодобрению.

   

 

     Идеализм этой натуры, нетрадиционность личности, ощущение своей правоты и реформаторский пыл - все это отражено в Дон Кихоте Сервантеса.
     Его  ученая  эрудиция   по   вопросам   странствующих   рыцарей  и  его помешательство  на  идее  спасения  мира  через  возрождение  странствующего
рыцарства  обнаруживают также  сильно  выраженный  патогенез  Sulphur. Но мы остановимся на его чертах, характерных для Natrum muriaticum.
          Этот  испанский рыцарь,  постоянно  вступающий  в  борьбу  с  ветряными мельницами, является  типичным  представителем Natrum  muriaticum,  который, выбрав себе какую-то цель, неустанно защищает ее от всех врагов. Если же нет врагов,  с  которыми необходимо  бороться,  то он  их  выдумывает  (ветряные мельницы,  например,  это враги-великаны; мирные монахи  или  ослики  -  это разбойники,  стремящиеся насильно  увезти добродетельных девушек, и т.  д.). Это происходит потому, что ему нужно защищать  кого-то так же, как Arsenicum album необходимо беспокойство. Если у него нет  для этого  законного повода, то он создает его в  своем воображении,  пытаясь заполнить вакуум, противный его природе.
     Поэтому и фантазирует Дон Кихот,  что  его  добродетельная возлюбленная Дульсинея   (простая  деревенская  девушка,   ничего   не  ведающая   о  его существовании) отвергла его, поэтому-то он  и подвергал себя самобичеванию и постился,  писал  трагические  стихи  и  вообще занимался  всеми  известными классическими делами, которые совершаются в ответ на отвергнутую любовь.
     Рассматривать Дон  Кихота как  сумасшедшего значило бы не  понимать его характера. Он может быть энтузиастом, одержимым идеей,  но он четко понимает реальность:  когда  ему нужно, например,  он воспринимает деревенских  девок девками,  несмотря на попытки  заставить воспринимать их по-другому.  Просто дело в том, что если он выбрал себе идеал, то готов играть роль до конца. Но с  типичным  для  Natrum  muriaticum  резким  изменением его  первоначальных чувств, он  внезапно бросает  эту  роль  и  разоблачает свое  "дело" и  свою страсть.  "Сейчас  мое  мнение  ясно  и  ничем  не  сковано,  темное  облако невежества  рассеялось, то  облако,  которое  нависло  над  моим  разумом от постоянного чтения тех  безвкусных  книг  о  рыцарстве.  Теперь  я  вижу  их глупость  и  обман...  Я  теперь   заядлый  враг  Адамиса  де  Гюля  и   его бесчисленного выводка..." и т. д.
     Одной  из   черт   его   реформаторского  рвения  является   назойливое вмешательство в  чужие  дела.  Почти  каждый  раз, как только  он  изъявляет добровольное желание оказать свои непрошеные рыцарские  услуги или старается защитить   вдову  или  сироту  в  их  нуждах,   он  только   усугубляет  все неприятности. Типичным тому  примером может  служить сцена, где хозяин порет мальчика-пастуха  за невнимательность при выполнении его обязанностей. После того,  как Дон Кихот вмешался, наказав хозяина, и ушел весьма довольный тем, что  осуществил  акт  милосердия, бедный мальчик  был  выпорот  в  два  раза сильнее.
     Стремление Natrum muriaticum разрешить споры или облегчить жизнь других людей иногда носит этот оттенок назойливости.
     Например, пациент, скрюченный артритными  болями,  будет  жаловаться  в основном  на   беспокойство,  вызванное  какими-то  семейными  или  рабочими отношениями, в которых сам он непосредственно не участвует. Другие жалуются, что  чувствуют себя эмоционально опустошенными  от  попыток уладить семейные неприятности брата или сестры; подавленными, потому что сын друга обманывает родителей; беспокоятся, потому что  коллега причиняет  неприятности хозяину. При  этом сами жертвы, кажется, не слишком беспокоятся (к  возмущению Natrum muriaticum), и  это  только укрепляет решимость  Natrum muriaticum поставить все на свои места. В  таких случаях стоит напомнить  пациенту, что эти дела, по сути, его  не касаются. "Пусть другие решают свои собственные проблемы. А мы попытаемся помочь Вам. Научитесь,  как Кандид Вольтера ухаживать за своим собственным  садом,  прежде  чем  пытаться   искоренять  несправедливость  и неравенство в мире" (в отличие от Calcarea carbonica  или  Silicea,  которым врач  вынужден  советовать:  "Расширьте  круг  своих интересов. Мир  гораздо больше, чем ваш собственный ограниченный двор").
     Очарование Дон  Кихота в значительной  мере держится на его  прекрасном умении говорить. Он может быть умным, увлекательным, дающим знания, глубоким в своих  речах,  но он  говорит только  о  странствующих  рыцарях и ни о чем больше. Он ест, спит и дышит только одним предметом. Natrum muriaticum может быть таким  же  эксцентричным  и, если  и не всегда, то  часто  до  такой же степени: он говорит только о предмете, который его интересует. Он произносит блестящие речи, но все равно остается оратором одной темы. Точно так же, как эмоционально его чувства недвусмысленны и определенны, так и интеллектуально он может быть негибким. Его интерес четко определен и односторонен.
     Даже лучшие из  умов Natrum muriaticum  пробивают глубокую узкую  колею для самих себя и остаются в ней. Положительной стороной такого фокусирования внимания на определенной  цели  является то, что оно помогает преодолеть все препятствия   и  добиться   успеха.   Его  негативной  стороной  может  быть неуравновешенность такого типа, как у Дон Кихота.
     Такая же  односторонность наблюдается и в художественных пристрастиях и вкусах Natrum muriaticum, которые могут быть на грани эксцентричности. Когда его спрашивают, какие книги он предпочитает, пациент  признается, что читает только художественную литературу, или только  историческую, или только книги биографического  жанра,  или  только   книги,   связанные  с  его   какой-то специфической областью деятельности (он, в основном, углубляет свою колею, а  не расширяет  ее),  или, что особенно характерно в  наши дни,    только   книги    по    вопросам   здорового    образа    жизни    и самосовершенствования.  Более не  уверенные в  себе  типы  бывают  очарованы какой-нибудь одной  книгой (очевидно, своего рода форма любви, не содержащая угрозы) и проводят многие месяцы, читая и перечитывая ее иногда десятки раз. "Почему бы и  нет? - объясняют они. - Если кто-то может слушать бесчисленное количество раз одно и то же музыкальное произведение". Таким же  образом они могут смотреть один и тот же фильм снова и снова.
     Natrum muriaticum может  попытаться разнообразить  знания  вне  области своего интереса, но без особого  успеха. Он не может  по-настоящему получить удовольствие  или просто оценить что бы  то ни было, на что  он  в настоящий момент  не  настроен, и с удовольствием и облегчением возвращается  к  своим испытанным  и  настоящим  любимцам, на  чье эмоциональное влияние  он  может полностью  положиться,  как  на близких  людей,  с  которыми чувствует  себя свободно. Этим он отличается от Sulphur, который, если  только он не ученый, не терпит перечитывать книги,  если ему  уже известен сюжет или он уже понял основную идею; он  также не считает необходимым смотреть фильм больше одного раза, предпочитая что-нибудь новое, что может увлечь его своей новизной. Параллельно с  такой   односторонностью  художественных   пристрастий
существует  односторонность  в  выборе пищи  и одежды.  Как уже упоминалось, Natrum muriaticum может питаться одним  и тем  же  день  за  днем  в течение месяцев   или   лет,   веря   в   безопасность   диеты   и   чувствуя   себя дезориентированным любыми отклонениями от нее. У Arsenicum album  повторения в диете  обычно бывают продиктованы в большей степени любовью к порядку. И в одежде ("всегда сделанной из чего-то ужасно натурального",  как заметил один наблюдательный Lachesis)  Natrum muriaticum  предпочитает  знакомую твидовую юбку  и синий  свитер,  неизменный любимый браслет  или  ожерелье и  удобную (чтобы не сказать, что явно практичную) пару туфель.
     Natrum  muriaticum  также  обладает  односторонней   или  эксцентричной памятью.  В  то  время  как он  может не  помнить,  в  каком веке  проходила Тридцатилетняя война, хотя  он только прочел книгу  по  этой  теме (Calcarea carbonica), его память на то, что человек сказал, может быть исключительной: он  помнит  целые  куски  разговора, проходившего  несколько лет  назад  при какой-нибудь встрече;  если он врач, то помнит (очевидно,  навсегда)  точные слова пациента, перечисляющего свои симптомы. Часто его расстраивает то, что пациент себе противоречит: "Но вы говорили раньше... ну, вы  говорите мне... так что,  это  точно?" То, что пациент  может быть в разном расположении  духа и  видеть  ситуацию  под  разными  углами  зрения,  очень беспокоит Natrum muriaticum, который больше всего ценит постоянство.
     Женщина сорока с небольшим лет  страдала  от  пищевой и возникающей  от  окружающей  обстановки аллергии, хронически  блокированных синусов,  анемии, запоров, головных болей перед менструацией во время нее и после- и все это в  не очень выраженной форме тянулось в течение 15  лет. Но она  обратилась  за помощью к гомеопату только после того, как у нее начали  появляться симптомы сердечных  нарушении:  прерывистое  сердцебиение,   когда  она  ложилась,  и периодические приступы  тахикардии (временами  казалось,  что  все  ее  тело содрогается);  по  причине   тахикардического  состояния  ее  один  раз  уже госпитализировали. Все это было типичной картиной Natrum muriaticum особенно в свете  одного  ключевого  симптома -  слабого контроля  сфинктера мочевого пузыря,  вызывавшего  необходимость  часто мочиться и трудности с удержанием мочи при  вставании из сидячего положения  или ходьбе, особенно утром (после 10  или 11  часов утра она могла уже не опасаться весь день). Но психические черты  не соответствовали патогенезу: женщина была общительна, дружелюбна, у нее отсутствовали видимые признаки невроза, она никогда  не чувствовала себя подавленно, была счастлива в семейной  жизни и  наслаждалась своей  работой, будучи учительницей начальных классов.  Пациентка с уверенностью  говорила о том, что она счастлива ее жизнь  позволяет ей выражать себя  полностью и все хорошо за 'исключением неважного здоровья.
     Врач, однако,  почувствовал, что за всем этим стоит какое-то состояние, характерное для Natrum muriaticum, и продолжал расспрашивать ее об отношении к людям. "Я, в основном,  терпима но одна вещь расстраивает меня все больше: когда человек в один какой-то день выражает определенное мнение или чувство, а затем нечто прямо противоположное на следующий день. Это может быть что-то совершенно  для меня не значащее, такое как, например, потратил ли он только 300 долларов на горючее  в  прошлом году  или  1000 долларов, но по какой-то причине  это меня совершенно сбивает с толку Я при этом думаю. Как может  он говорить это,  когда  в прошлом  месяце  он утверждал обратное?"  Я пыталась оставить в стороне  это  отвращение,  напоминая  себе высказывание Эмерсона: "Постоянство  -это дух-проказник  для неглубоких умов",  - но вот оно есть Я гораздо более терпима к большим недостаткам у людей, чем к этому Кроме того, я, кажется, помню каждое слово людей, которые мне небезразличны,  будь  то что-нибудь  важное или  вовсе  незначительное,  причем запоминаю без всяких на то усилий".
     Таким  образом,  психическая картина  стала  проясняться, и врач  решил копнуть  еще  глубже. Оказалось, что  двадцать  лет  назад она  была  сильно влюблена в  неподходящего для нее  человека.  Несмотря на то, что физическое притяжение было очень сильным с обеих сторон,  их темпераменты не совпадали, и  они  решили не жениться.  Несмотря на  ее  опустошенное  состояние  после разрыва их любовных отношений,  она  не меняла своего  решения. Ее  сознание адаптировалось к потере, и она  почти  никогда не думала о нем, но ее тело и подсознание  не  забыли  и  не  простили:   через  несколько   лет  возникла патологическая картина Natrum muriaticum, усиливающаяся с каждым годом.
     Пациентке никогда  не снились раньше сны, по крайней мере, она не могла их вспомнить. Но, принимая Natrum  muriaticum 50M, она  начала видеть во сне своего бывшего возлюбленного и испытывать сильную тоску по нему.
     Однако, как только  она  связалась  с  ним,  она  поняла, что не сможет никогда  наладить с  ним  контакт (не  был ли  он Lycopodium?).  После этого женщине   понадобилось   несколько   дней,  чтобы   преодолеть   беспокойное впечатление.   Вдобавок   ко   всему,  ее   сны   неизменно   предшествовали возникновению  какой-нибудь физической  болезни: синусный приступ,  мигрень, сердечные нарушения.
     После  ежемесячных, а затем менее  частых приемов Natrum muriaticum  no мере улучшения  ее  здоровья начал  изменяться  и  характер ее снов.  Ей еще снился ее бывший возлюбленный,  но  она  противостояла ему  спокойно  и  без сильного желания. Однако сны по-прежнему  предсказывали некоторые физические рецидивы ее заболеваний. Следующей стадией  развития  ее снов было  здоровое безразличие. Так же было и в  ее сознательном состоянии - она могла думать о нем  или  не  думать. Несколько  лет  спустя те  редкие сны  о нем  все  еще предвещали некоторые физические нарушения, но доза лекарства  отводила или в значительной мере смягчала любую болезнь, которая угрожала разразиться.
     Случай был  трудным  и  долгим,  необходимо было  назначение нескольких лекарств  для того,  чтобы  излечить  пациентку  раз и навсегда.  Но  Natrum muriaticum,  назначаемый периодически в сильнодействующих дозах, поддерживал процесс излечения.
     Иногда второстепенные ключевые моменты, описанные в данной главе, могут отсутствовать:  либо  они  трансформировались  под  влиянием  других  сторон личности  пациента, либо  ему  просто повезло  быть от природы  награжденным только  счастливыми,  оптимистичными, а  не  давящими и  печальными  чертами Natrum  muriaticum  Эти   люди  часто  находят   радость  и  спокойствие   в  работе гуманистического  направления  Но   в  большинстве  случаев,  когда  Natrum munaticum обращается  к врачу, у него наблюдаются  описанные здесь черты Даже если  он не проявляет их сегодня,  значит,  они  преодолены  вчера, и  можно предположить, что пациент будет продолжать борьбу с возникновением  печали и обид или  с тенденциями  не забывать  старые  обиды  и держаться  за  них  с бульдожьей хваткой Это лекарство может рассеять у пациента мучительную "идею фикс" и  смягчить его негнущуюся, подобно  столбу  соли,  личность, позволяя развить в  себе  большую  тонкость в понимании и взглядах, может  помочь ему быть не настолько уязвимым, менее настороженным по отношению к другим и менее склонным  обвинять себя  Оно заставляет  человека в  меньшей степени ощущать себя чужим среди  людей  и отстраненным в те  моменты, когда  он находится в переходной  стадии  между  разрывом с прошлым  и  установлением себя в новом качестве.
     Всякое  гомеопатическое  лекарство,   влияя  на   физический   уровень, одновременно  оказывает  и  психотерапевтическое  воздействие,  но  особенно поразительно    действие   Natrum    munaticum   на    интровертированного, подавленного,  болезненно  чувствительного  или   травмированного  пациента, разблокировка  его эмоций происходит таким образом, что позволяет "жизненным силам" свободно течь в его теле, а также освобождает его от накопившихся или "сгущенных"  ощущений   незащищенности  После  всего  одной  или  нескольких гомеопатических  доз  Natrum  munaticum  люди,   страдающие  от  длительного подавленного настроения,  или от жестоких  колебаний и смен настроения,  или перегруженные  заботами, чувствуют себя более оптимистично  более довольными собой  и менее критичными  к  другим, более  жизнерадостными  и  открытыми к светлым  сторонам жизни  Как  меч  Александра,  разрубивший  Гордиев узел  и позволивший  Александру  стать правителем  Азии,  так и это  лекарство может разрубить запутанный клубок тревожности, чувства собственной бесполезности и чрезмерной самопогруженности, превращая пациента во властелина самого себя.